Читаем Скинхеды полностью

Рэй услышал слабый звук музыки, вспомнил, что ранее убавил звук на СД-плейере, когда тот идиот помешал ему в Бернеме, поэтому он может так его назвать, и он прибавил звук, нашел Комбат 84, прорывающийся сквозь канал «Трабл», история о братьях, воюющих с братьями, собачьи голоса Чабби Криса доносят сообщение, которое демонстрирует необходимость для обычных английский парней держаться вместе. Рэй согласен с мудрыми словами Хендерсона, он знал, что это преступление, когда так много мальчишек тратят свое время на ссоры друг с другом тогда, когда элитная группа эксплуататоров, которой нужны были яйца десятого размера, множество тех, кто будет лизать зад, умоляя о каком-нибудь справедливом скандале. Проблема была в том, что работяги предпочитали следить друг за другом. В этом случае было проще. Меньше шансов обмана. Среди них также были самые настоящие придурки, проститутки, которые стращали и жульничали любыми путями всю свою жизнь, никогда ни о ком не думали, кроме себя самих, утечка в обществе, которая заслуживает быть уничтоженной. Рэй был первый, кто признал, что он не был ангелом, но у него были моральные и социальные нормы. Он был больше, чем безнадежный парень.

Несмотря на сообщение «Трабл», он все ещё был взволнован по поводу больших игр «Челси», особенно когда оно было адресовано любителям «Тоттенхэма». У них никогда бы не было никакого единства, если бы «шпоры»[108] не были заинтересованы в этом. Он никогда не забудет, когда фанаты «Тоттенхэма» воспевали «Аргентину» в те дни Ардилис, и он все ещё злится на то, как ненавистники Англии, пробираясь вверх по лестнице, охаивали армию за битье палкой фашистов и освобождение Фолклендских островов. То же самое было с Афганистаном и Ираком в наши дни. Он вынужден признать, что «Тоттенхэм» имеет ловкую команду, но это было то, о чем он не смог бы когда-либо сказать вслух. Даже мысль об этом заставляла его кулаки сжиматься. Матч «Тоттенхэма» должен был состояться уже скоро, и он не мог его дождаться. Он чертовски их ненавидел.

Когда песня закончилась, Джини Патней начал готовиться к порции «Маньяки Челси», но он отложил на время песню, оставил Все Звезды на потом. Он открыл свою дверь, тухлый запах вареного мяса пронизывал воздух, словно какой-то наркоман жарил кошачью еду на сковороде, обильно смазанной жиром и пастой из марихуаны. Он вышел из машины и тут же, мягкая куча навоза разрушилась под его правым «мартинсом», знакомое хлюпанье свежего собачьего дерьма. Он захлопнул дверь и медленно пошел, считая до тридцати, испытывая желание выбить кулаком одно из окон автомобиля, он знал, что это был бы не самый умный поступок, который мог стоить ему нового стекла и работы, ушибленных суставов на пальцах и, может быть, даже швов. И все же, сделав это, он бы почувствовал себя лучше.

Он представил себе грабителя, который прогуливается, считая содержимое кошелька старушки, сама женщина приходит и указывает пальцем на мерзкого типа. Грабитель смеется над Реем и спрашивает его, что он собирается делать с этим преступлением против общества. Не будет ни малейшего шанса сказать, что это был не он. Он хотел бы поколотить отбросы общества так, что масса разлетится на семена и не чувствовать угрызений совести. Это также сняло бы некоторую напряженность, которую он испытывал.

Он заметил терьера, который пристально смотрел на него через улицу, почему-то знал, что собачонка была в этом не виновата. Терьер не делал этого дерьма. Больше похоже на проклятого ротвейлера. Или одного из этих тварей, о которых говорят в Корнуолле, притаившихся на охотничьих угодьях и атакующих овец, чудовище, которое он только видел у местного потребителя сидра по пути домой после ночи выпитого скрампи[109]. Но за это нес ответственность конкретный город и конкретная собака. Он был рад, что вокруг не было людей, только этот чудаковатый старикашка, который плыл по тротуару на желтой пустой тележке, в бейсбольной кепке с надписью NYC[110], торчащей из-под капюшона светло-зеленого плаща.

Возможно, что мужчина не мог ходить, и хорошо, что Государственная служба здравоохранения обеспечила его такими колесами, но не было необходимости превращать его в движущийся предмет. По правде говоря, ты бы никогда не ударил чудака в темноте, но яркие цвета граффити напрашивались на неприятности, достаточно, чтобы расшевелить каждого.

Рэй стоял в стороне от дороги, пытаясь очистить свой ботинок, используя бордюр и остатки травяного ограждения, но выемки на подошве были слишком глубокими. Он старался изо всех сил. Надежда на «Доктора Мартина». Самые лучшие проветриваемые подошвы в мире были удобными, когда ты хотел пройти гордо, но прямо сейчас они раздражали его. Он хорошенько сконцентрировался с помощью успокаивающего жужжания проходящего мимо космического корабля, равномерной вибрации, точно такой же, как в расслабляющей пульсации бритвы по его голове, и тележка превращается в НЛО, и команда инопланетян повержена в шок, когда они пристально разглядывают улицы этого незнакомого нового мира.