Читаем Скинхеды полностью

Лол не знал, почему он смеется — догадываясь, что это дает облегчение — знать, что все на свете прекрасно — глядя на свой глобус — подсвеченный изнутри — горы, и пустыни, и города затемненные коричневым — голубые моря — голубые океаны — белое пятно, светящееся внизу — Лол словно смотрел на Землю откуда-то из космоса — и он оставил глобус включенным на всю ночь — развернув его немного — воображая, как он едет через Кимберли и вниз, к Большому Заливу — мимо метеоритных кратеров в австралийской глуши — как сплавляется по Амазонке — взбирается на Гималаи — распевает песни с группой в Лос-Анджелесе — и он смотрел на Афганистан и Ирак — и не мог вообразить войну в этом сияющем мире — в этих путешествиях он и засыпал — и Джо Коул возвышался над глобусом — футбольный мяч у его ног — мир у его ног — парень с мячом из «Челси» — рядом со старым постером Золя — любимого игрока Лола — прямо перед Джо — и JT — он поставил «American Idiot»[65] на своем CD-плейере — после «Jesus of Suburbia» — долгое путешествие через нагромождения западной цивилизации — тот самый путь сыновей гнева и любви — его кузина Челси говорила, что это про ее отца — она была дочерью гнева и любви — может, она и была права — дядя Рэй был не такой, как папа — может быть, это было как LOVE и НАТЕ на костяшках Алана — все называли его Хокинз — он снова засмеялся — если ты родился в семье скинхеда, то не приходится выбирать, как тебе взрослеть — и музыку, которая тебе нравится — он вырос на маминых и папиных записях ска — еще Oi! дяди Рэя — Лол был тем местом, в котором все это сошлось — и когда песня закончилась, он заснул под «Indestructible» — переключаясь на «Red Hot Мооn»[66].

С этой музыкой можно идти, куда захочешь, от Tropical London до Ivory Coast, от Rancid до Transplants[67] и Lars, возвращаясь к «American Idiot», подкручивая настройки, а с Тони Хоуком[68] каждая ступенька зазвучит, Лузин Петерс[69] это знает, да и он не малыш, игровые площадки разбросаны по теплым улицам, и даже если двигаться вперед, всегда оказываешься в одном и том же месте, где ты защищен и свободен, съезжаешь с горок и проносишься через пустые грузовые платформы, заброшенные фабрики, спящие машины, остановившийся поток, и ты движешься через автостоянки и соскальзываешь в подземный переход, а когда падаешь, то не ломаешь кости, не истекаешь кровью и не умираешь, нет, это цветущий мир, засаженный пальмами, и солнце никогда не перестанет светить, ты непобедим, и это твой образ жизни, и тебе это нравится, как одна песня, где Билли Джо говорит, что его тень одна идет рядом с ним, и это так, для тех, кто сам по себе, и ты не один, и в этом месте нет теней, ты думаешь о своей кузине Челси, что она чувствует, ей не нравится, что папа живет отдельно, она бы хотела, чтобы он мог вернуться домой, не злился бы все время и не лез в драку, вот почему тетушка Лиз выкинула его, думаешь ты, и Челси спрашивает, что не так с этими взрослыми, но ты не знаешь, и на этот раз все не так забавно.

Лол бродил туда-сюда между группами — и его комната начала подрагивать — тяжелые басы поднимались из гостиной — папа вернулся с работы — и из паба — поставил в свой проигрыватель винил сорокалетней давности — это Альфонсо поставил те динамики — они были огромные, заполняли два угла комнаты — Лол узнал «Pressure Drop» — зная звучание The Maytals[70] — а как иначе — в этом доме именно сын просил отца сделать музыку потише — все было кверху дном — отец гуляет допоздна — приходит мертвецки пьяный — ест какую-то дрянь — и солнечные звуки Калифорнии тонули в солнечных звуках Ямайки — Золя хлопнулся на пол — Blu-Tack подпрыгивает — Джо Коул скалится — и Лол ставит на паузу свою приставку — было восемь часов, и приняв немного на грудь, его папа мог подумать об индейце — Лол неожиданно проголодался — понадеялся, что папа принес что-нибудь домой — а если нет, то он скоро позвонит в «Чапатти Экспресс» — Лол глотает слюну — вспоминая, что он еще ничего не ел.