– Именно это я и сказал, – отозвался Дэниэл. Он смотрел на Рафа пристальным, ледяным взглядом.

Эбби грохнула миску на стол, попкорн и осколки снова разлетелись в стороны.

– Чушь. Раф, конечно, выеживается, но он прав, Дэниэл. Какой тут контроль? Могло кончиться убийством. Когда вы втроем носитесь в темноте по кустам, гоняетесь за каким-то психопатом-поджигателем…

– А когда мы вернулись, – напомнил Дэниэл, – ты нас встретила с кочергой.

– Это совсем другое. Это на случай, если бы он вернулся, я не искала приключений на свою голову. А если бы он выхватил у тебя эту штуку? Что тогда?

В любую секунду могло прозвучать слово “револьвер”. Если Фрэнк или Сэм узнают, что револьвер дяди Саймона превратился из семейной реликвии в излюбленное оружие Дэниэла, это уже совершенно другой сценарий – с автоматами, с оперативниками в бронежилетах. При этой мысли у меня засосало под ложечкой.

– А мое мнение никому не интересно? – спросила я, похлопав по подлокотнику кресла.

Эбби встрепенулась, уставилась на меня, будто успела забыть, что я здесь.

– Интересно, конечно, – сказала она угрюмо. – Боже… – И уселась на пол среди осколков, схватилась за голову.

– По-моему, в полицию надо сообщить обязательно, – начала я. – На этот раз его, скорее всего, загребут. До этого им не за что было уцепиться, а сейчас всего-то надо найти парня, которого как через мясорубку пропустили.

– В здешних местах, – заметил Раф, – таких много.

– Верно подмечено! – похвалил меня Дэниэл. – Об этом я и не подумал. Заодно это нас обезопасит, если он вдруг сам на нас заявит, – вряд ли, конечно, но чем черт не шутит. Ну так что, решено? Среди ночи не вижу смысла тащить сюда полицию – давайте утром?

Джастин продолжал обрабатывать мне руку, но лицо у него было усталое, замкнутое.

– По мне, так скорей бы с этим покончить, – сказал он с нажимом.

– По-моему, ты спятил, – ответил Раф, – но для меня это не новость. Да и плевать, что я думаю, так? Все равно ты по-своему сделаешь.

Дэниэл пропустил его слова мимо ушей.

– Мэкки или О’Нил?

– Мэкки, – отозвалась Эбби, глядя в пол.

– Любопытно, – заметил Дэниэл, ища сигареты. – Я сначала об О’Ниле подумал, тем более он в наши дрязги с местными вникает, но, может, ты и права. Есть у кого-нибудь зажигалка?

– Есть предложение, – вставил елейным голосом Раф. – Когда будем мило беседовать с твоими друзьями-полицейскими, про это хорошо бы не вспоминать. – Он кивком указал на револьвер.

– Ну конечно, – рассеянно отвечал Дэниэл. Он все искал зажигалку, я увидела рядом с собой на столе Эббину и бросила ему. – С нашей историей он не связан, нечего о нем говорить. Спрячу.

– Спрячь, – безучастно сказала Эбби, глядя в пол. – Сделаем вид, будто ничего и не было.

Никто не ответил. Джастин промыл мне сбитые пальцы, заклеил пластырем, аккуратно пригладив края. Раф слез с дивана, принес из кухни стопку смоченных водой бумажных полотенец, кое-как промокнул нос, полотенца швырнул в камин. Эбби не двигалась с места. Дэниэл, с запекшейся кровью на щеке, задумчиво курил, глядя в одну точку.

Ветер гудел в трубе, рвал крышу, задувал в разбитое окно, будто мимо несся поезд-призрак. Дэниэл потушил сигарету, поднялся наверх – шаги по лестнице, протяжный скрип, глухой стук – и принес исцарапанную, занозистую доску – наверное, бывшее изголовье кровати. Эбби придерживала доску, пока Дэниэл заколачивал разбитое окно, и от ударов молотка по всему дому разлеталось гулкое эхо, звенело в ночи.

14

Наутро Фрэнк примчался мигом, будто ждал у телефона с ключами от машины в руке, готовый сорваться, как только мы позвоним. С собой он привез Догерти, и тот сидел на кухне и следил, чтобы никто не подслушивал, пока Фрэнк нас вызывал по одному в гостиную на допрос. Догерти был ошарашен – глазел, разинув рот, на высокие потолки, на клочкастые обои, на всю четверку, одетую чисто и старомодно, на меня. Здесь ему было, вообще-то, не место. Здесь вотчина Сэма, и тот вылетел бы сюда пулей, знай он, что я побывала в драке. Фрэнк ничего ему не сказал. Я рада была, что когда все выяснится, я буду не в штабе.

Ребята держались отлично. Глянцевый фасад возник, едва зашуршали шины на подъездной аллее, однако домашняя версия неуловимо отличалась от той, что они придерживались в колледже, – чуть теплее, чуть живее, золотая середина между испуганными жертвами и радушными хозяевами. Эбби налила чай, подала блюдо с красиво разложенным печеньем, Дэниэл принес в кухню стул для Догерти, Раф отпускал шуточки про свой фингал. Теперь понятно, каковы были допросы после гибели Лекси и почему Фрэнк после них так бесился.

Первой он вызвал меня.

– Ну вот, – сказал он, когда за нами закрылась дверь гостиной и голоса из кухни превратились в уютный гул. – Дождались наконец хоть какой-то движухи.

– Давно пора, – согласилась я. И стала пододвигать к карточному столику стулья, но Фрэнк мотнул головой и плюхнулся на диван, а мне указал на кресло:

– Так уютней. Ты как, цела?