Читаем Скелет из пробирки полностью

– Вы в течение семи дней пытаетесь разложить все по полочкам, а я вам не мешаю. Но по истечении этого срока мы вместе идем в КГБ.

– Вроде эта организация сейчас носит название ФСБ.

– Суть-то не меняется, – мягко возразил Герман Наумович, – отправляемся вместе, потому как я могу выступить свидетелем. Кстати…

Он внезапно замолчал.

– Что? – подскочила я.

– Есть одна примета, которая поможет изобличить Бригитту, – задумчиво пробормотал Герман Наумович.

– Какая?

– У фашистов было принято наносить офицерам или особо ценным людям специальную татуировку, – пояснил Ладожский. – В подмышке выкалывали номер группы крови. Повторяю, не всем, только эсэсовцам или очень нужным военным. Считалось, что в случае тяжелого ранения, когда человек лежит без сознания, подобная мера спасет ему жизнь. Экспресс-анализов крови в сороковые годы не существовало, и медики могли потратить часы, ожидая результатов пробы.

– Она, наверное, ее вывела, – хмыкнула я. – Зачем оставлять такую примету!

Ладожский покачал головой и вытянул вперед руку. На внутренней стороне виднелась наколка «Gz 157658».

– В Горнгольце метили всех, – пояснил старик, – сначала транспорт разгружали, потом заключенных выстраивали и клеймили.

– Вот ужас! – воскликнула я. – Очень было больно? И, наверное, люди стояли часами в очереди к татуировщику!

– Нет, – объяснил Герман Наумович, – процесс обработки одной личности занимал пару секунд. Имелись специальные машинки, в них нужно было поменять лишь последние цифры… Что же касалось возможности сведения клейма…

Герман Наумович остановился, схватил чайную ложку, повертел ее, бросил в мойку и продолжил:

– По татуировке легко было найти сбежавшего заключенного, хотя удрать из лагерей удавалось людям очень и очень редко. Фашисты применяли специальную краску, поверьте, дорогая, химики в Германии были отличные. Концерн «Игенфарбен» целиком работал на войну. Это его сотрудники изобрели удушающие вещества. Впрочем, я слишком удалился от темы. Видите, сколько лет прошло, а номер не поблек? Да и место нанесения клейма, внутренняя сторона запястья, было выбрано не случайно. С плеча или предплечья можно вырезать кусок кожи, а на запястье это затруднительно. Буквы и цифры под мышкой у эсэсовцев тоже делали этой краской, но тут преследовали иные цели – чтобы пот не уничтожил информацию. Впрочем, мужчина, гитлеровский офицер, мог впоследствии убрать компрометирующий знак, хотя наличие рубца сказало бы знающему человеку все, но вот женщина! Тут дело сложней.

– Почему?

– А грудь? – вопросом на вопрос ответил Ладожский. – Она-то частично подходит к подмышке. Так что через неделю изобличим преступников. Ради вашей книги, моя красавица, я готов потерпеть семь дней. Но есть у меня к вам просьба.

– Говорите скорей! – с жаром воскликнула я.

– Где содержится архив Горнгольца? Напомните еще раз.

– В хранилище «Подлинные документы».

– И у вас там, очевидно, есть помощница?

– Да.

– А как ее зовут?

– Светлана Сафонова. Зачем она вам?

– Хочу подъехать к девушке и, сославшись на вас, попросить помощи. Наверное, не откажет старику, поймет, как мне нужны деньги! Пенсия такая крохотная!

Я постаралась удержать улыбку. Едва речь зашла о валютных выплатах, как Герман Наумович тут же вспомнил о возрасте. Совсем недавно, кокетничая со мной, пенсионер сообщил о лошадином здоровье и страусиной выносливости.

– Лучше будет, если мы вместе через неделю пойдем к заведующей!

– Может, вы и правы, моя красавица, – неожиданно легко согласился старик. – Значит, до встречи через семь дней, желаю успеха!

Он церемонно довел меня до двери, усадил в лифт и потом еще махал рукой, высунувшись из окна.

В самом великолепном настроении я полетела к метро.

Конечно, Герман Наумович старый человек, но как приятно, что я еще могу производить впечатление на мужчин, пусть даже и пенсионного возраста.

Дома я заперлась в ванной и, пустив в раковину сильную струю воды, попыталась выстроить мысли по ранжиру. У нас большая, удобная квартира, но парадокс состоит в том, что спокойно посидеть можно либо в туалете, либо в ванной. Стоит устроиться в спальне в кресле, как мигом все начнут ходить и задавать идиотские вопросы:

– Ты заболела?

– Почему молчишь?

– Отчего у тебя такое лицо?

А какое лицо, спрашивается, должно быть у человека, который погружен в раздумья? Не могу же я постоянно хихикать и обсуждать глупые темы типа: куда следует поехать отдыхать? Тем более что договориться нам практически невозможно, слишком уж разного мы ждем от отпуска. Томочка хочет греться на солнышке и купаться в теплом море. Я не имею ничего против морской воды, а вот яркое светило переношу с трудом. По мне, так лучше отдыхать в Норвегии или Финляндии. Семен мечтает поохотиться на кабана, а Олег давно наточил крючки. Мой муж страстный рыболов. Причем стоячая вода его не привлекает, ему подавай бурную горную речку.