— Это означает, что Ясь должен принять на себя весь удар Миражей. Лишь тогда выявятся нужные люди. И они помогут ему разрушить Школу, — произнес Психоватый.

— Учитель, я придумал новую сказку, — Ясь возбужденно подергал Мерика за рукав. — Пойдем, покажу.

— Ясь, ты выполнишь мою просьбу? — спросил Мерик.

— Мы же с тобой друзья!

— Нужно придумать еще одну сказку. Сейчас я тебе расскажу какую. — Кивнув головой, Мерик с мальчиком направились к выходу. Все с надеждой смотрела им вслед.

— Пойдем на свежий воздух, — предложил Нума.

— Мне думается, мы скоро двинемся в путь. — Нума бросил внимательный взгляд на выход.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Психоватый.

Мирон согласно кивнул головой.

Фантасты представляют прозаика Владимира Акутина

Ты молодец, Костик

Рассказ

Сергей Петрович вышел из душного вагона на перрон, выбрал под цветущими черемухами привокзального сквера скамейку поуютнее и, присев, с удовольствием закурил. Вот и дома. Спешить некуда, до родной улицы рукой подать. Он разглядывал немногочисленных пассажиров, вышедших на этой станции, пытался высмотреть знакомые лица, но нет… нет. Приехавшие ушли по тенистой алее в город, стало тихо, пустынно.

Слева послышался негромкий шум. Сергей Петрович оглянулся: по алее в его сторону двигался немолодой рослый человек в неопрятной одежде и катил рядом с собой старенький, изрядно заржавевший подростковый велосипед на спущенных шинах. Человек, склонив к; велосипеду дико заросшую седым свалявшимся волосом голову, говорил непонятно кому:

— Нет-нет, не так! Ты слишком жмешь на педали и зря так вцепился в руль… свободней, свободней!.. Вот… правильно… теперь ты совсем молодец… Видишь, я даже не успеваю за тобой и совсем почти не держу!..

Человек торопливыми шагами пересек перрон и скрылся за низеньким зданием вокзала. Сергей Петрович проводил чудака удивительным взглядом, и что-то показалось знакомым ему в этой нескладной фигуре, голосе… Заросшее щетиной лицо он не смог толком разглядеть, но тем не менее… тем не менее…

Он все же вспомнил.

Это был он, Генка Даринский, бывший его сосед. Начало той, вспомнившейся сейчас истории, было еще при Сергее, а про остальное писали мать, друзья. Вот кого довелось встретить в родном городишке первым через столько лет, прошедших после последнего приезда…

Много лет назад «фэзэушник» Генка Даринский держал «мазу» на их улице Декабрьской. Что такое «маза» и за что ее держут, не знал в этих местах никто, в том числе и сам петушистый Генка. Но понимали почему-то все одинаково — вроде первого парня на деревне.

Вечерами Генка поднимал облаки пыли своими полуметровыми клешами, рассекая вдоль и поперек ухабистую Декабрьскую в сопровождении разнокалиберной кодлы. Руки все держали в карманах, с нижних губ свисали задумчивые охнарики, пыжились все одинаково, нахохленно, задевая приподнятыми плечиками кончики ушей. Веяло от кодлы анархистской бражкой и угаром нэпа одновременно: фигуранты словно вышагнули из старых забытых кинолент. Комизм усиливался откровенной зеленостью парнишек.

Серега с Костей Таенковым в кодле не состояли. К Сереге уже тогда соваться не решались, а с Генкиной попыткой добиться почтительности от маломогучего Кости вышли большие хлопоты. Только «мазист» нахлобучил маленькому вольнодумцу кепку по самые ноздри, как тут же получил такой «привет!» стоптанным ботинком между клешей, что долго икал, катаясь в пыльной колее. А когда встал, Костя уже заносил над ним половинку плохо обожженного кирпича.

— Ты что! Чокнулся? Я же пошутил! — завякал озадаченный Генка.

Из кодлы не нашлось никого, кто кинулся бы на невзрачного Костю. Эти уже учили его почтительности и больше не хотели: Костю надо было или убивать сразу, или вообще с ним не связываться. Побитый, он не только не устрашался, но, напротив, ожесточался. Он подстерегал «околомазистов» по-одному и бил их колом так, что смотреть было страшно.