Читаем Сказки мегаполиса полностью

— Конечно! — налитые кровью глаза Психоватого радостно блеснули. Мирон невольно отвел взгляд в сторону. Сквер был чист. Лопоухий карлик меланхолично ковырял в носу, хихикал робот, кружа вокруг Яся. Шут тупо смотрел перед собой. Мерик бессильно сидел на траве. Мирон закрыл глаза. «Святые, что это такое?! Им сказали»… — Идемте! Быстрее! — заорал он. — Я вам сказал!..

XIV

— Пойдем, сынок, — кряхтя, старик попытался подняться. Мирон поспешно помог учителю. — Пески сыреют. Боюсь, опять ревматизм скрутит.

От багровых песков и в самом деле несло сырым холодом.

— Не по времени похолодание, — сказал недоуменно Мирон.

— Здесь все не так, как в городе, — пожал плечами старик. — Дикая природа… Что мы о ней знаем?

— Учитель, смотри, — Мирон встревоженно махнул в сторону Желтой реки.

— Тягучка! Не обращай на нее внимания. Это единственное средство защиты.

— Примитивная органика?

— Трудно сказать. Внешне, как видишь, похожа на обычную тучу. Мы так и думали в первый раз. Но она втянула в себя Леонида.

— Мим Леонид?!

— Он тоже был здесь. Человек двадцать исчезло в ней прежде, чем мы научились защищаться.

— Никак не привыкну ко всему, что здесь происходит.

— Мы дети Цивилизации… Пойдем отсюда. В Школе никогда не знаешь, что выкинут с детства знакомые I вещи.,

— Я сбегу отсюда, — сказал неожиданно Мирон.

— На моем веку из Школы не было побегов.

Мирон промолчал. Хрипло загудев, откуда-то из-за тучи на них стала выходить птица.

— Пойдем, пойдем, — заторопился старик. — В песках не следует задерживаться.

— А где в этих местах можно задерживаться? Над рекой Марево, в перелесках силовые завихрения, в спальнях Радужные Сполохи — на людей готов зверем кидаться.

— От всего есть защита.

— Что толку от нее, если она зависит от индивидуальности человека.

На солончаке блеснул знакомый оранжевый блик, и появились Священные деревья. У их подножия сновали киберы.

— Пожалуйста, очередная пакость!

Старик задумчиво пожевал губами и повернул в сторону от солончака. На пути замаячили фиолетовые.

— С ними лучше не связываться, — сказал Мирон.

— Ты еще не привык к Школе. Садись, нужно продержаться до Диспута.

— А завтра опять станем ломать голову, что придумать против Сполохов, Радуг и прочей дряни, которой напичкана Школа… — Мирон не успел закончить тирады. Туча все же настигла их, и навалился Мираж, уцелеть в котором удавалось лишь благодаря хладнокровию и опыту старика. Кончилось все так же внезапно, как и началось. Старик встал.

— Сегодня нас ждет трудный вечер. Такая нереальность сваливается только перед появлением кого-нибудь из доверенных Великого Кормчего…

Мирон возбужденно заметался по хижине. Тогда старик не успел ему ответить. Нереальность вернулась и вновь пришлось напрягать силы и мысли, чтобы уцелеть в борьбе с нею. А затем старик так ослаб, что все вытеснили заботы о нем, и Мирон забыл повторить свой вопрос. Тем более что вопреки ожиданиям ничего особого не произошло. Как всегда, был обязательный Диспут, во время которого мелькнули униформы Служителей. В оранжевых бликах возникали Советники, каждый раз вызывая суматоху. Мирон вздохнул. В памяти всплыли лица одного из Советников и человека, заправлявшего преследованием на окраине Мегаполиса.

— Мерик! — Мирон выскочил из хижины.

— Что с тобой? — учитель испуганно посмотрел на Сотрудника.

— Ты знаешь человека, который появился среди Служителей?

— Учитель Хан. Мы должны были посвящать его в свои фантазии.

— Ты не ошибся?

— Ни в коей мере. И Ясь его узнал.

— Это Советник из Школы Седьмого дня.

— Я уверен, что это учитель Хан.

— Нет сомнений — это Советник!

— Бред какой-то, — растерянно произнес Мерик.

— Ты чего орал? — из-за деревьев появился встревоженный лесник.

— Постой, Нума, — отмахнулся Мирон. — Святые… Он, наверное, из тех доверенных Великого Кормчего, о которых говорил Аналитик!

— Какой Кормчий? — сумрачно поинтересовался Нума.

— Откуда я знаю?.. Психоватый! Шут! — закричал возбужденно Мирон. — Где вы, дьявол вас побери?

— Что с вами, Сотрудник? — недовольно поинтересовался за его спиной Психоватый.

— Кто такой Великий Кормчий?

— Откуда вы его выдумали?

— Вспомнил по Школе.

— И что из этого?

— Учитель Хан и Советник из Школы — одно лицо!

— Из вашего монолога, Сотрудник, ничего не ясно. Нельзя ли подробнее?..

— Не может же один человек быть одновременно в нескольких местах, — сказал Нума, когда Мирон закончил свой рассказ.

— Сразу обнаруживается, что тебя попросили из Школы очень рано, — задумчиво возразил Психоватый. — Эдо же простейшая псевдоматериализация… При ней восстанавливается только внешний облик тела, пояснил он в ответ на недоумевающий взгляд Шута… — Вполне возможно такое. Сотрудник, чем вы занимались в Школе Седьмого дня?

— Сопротивлялись Миражам.

— Это ваш жаргон. Что они из себя представляли? Простыми словами…

— Мираж нужно прочувствовать на себе, чтобы понять его.

— Вы делали орудия против него? Вступали в рукопашную? В чем выражалось ваше сопротивление?..

— Постой… — Мирон ошеломленно посмотрел на Психоватого. — Ты хочешь сказать…