Страх и холод приходили к людям, когда исчезало вечное светило. В темноте собирались великаны под Тень-скалой и прижимались друг к другу так тесно, что переставали различать свое и чужое дыхание, согреваясь одним воздухом и теплом. Но и это не спасало от холода. Земля, не защищенная атмосферой, отдавала тепло так быстро, словно мгновенно испарялась, оставляя после себя лед. Под утро даже дух застывал, и великаны походили на огромные ледяные глыбы.

Но поднимался тогда с земли богатырь Небо и взывал к солнцу:

— Светлое, Единое, явись!

Он торопливо вдыхал обратно стремящиеся ввысь слова. А все остальные размыкали смерзшиеся губы, поднимали руки.

— Светлое, Единое…

И когда наконец, вняв мольбам, выходило солнце, люди кланялись ему и шептали в благоговении:

— Радуемся тебе!

Солнце огненной колесницей катилось от горизонта к горизонту, растапливая ночные льды. Медово сияли его лучи, и люди ловили их губами, набираясь сил и жизни. Но к полудню из медово-желтого солнце становилось огненно-красным. Добела накалялась Тень-скала, жар мучил, и собственное дыхание обжигало. И снова опускались люди к земле, но вставал богатырь Небо.

— Радуемся тебе, Солнце! — говорил он и, словно глоток воды, ловил потрескавшимися губами собственное дыханье. А за ним и все повторяли:

— Светло нам! Радуемся тебе! — потому что велика была любовь к солнцу и велик страх, что зайдет оно однажды за горизонт раз и навсегда и не появится более, если возропщут люди.

И солнце отступало от кровавого зенита.

И все повторялось.

Так жили великаны. И кто знает, сколько бы прожили еще, но так же неотвратимо, как движение вечного светила, близился день великого противостояния…

С каждым днем неистовее становился мир. Все ближе подходило солнце к земле, все дольше стояло на вершине своей, огненной горой роняя вниз лучи. Красная завеса повисала перед глазами, и прежний лед земли желанным был.

Не стало больше спасения под Тень-скалой. Сберегаясь от жара, отправились великаны вокруг земли. Они бесконечно шли на границе дня и ночи, но огненная гора настигала их, и даже ночами уже не остывала земля.

Настал день, когда солнце подошло так близко, что огонь разлился всюду. В смертельном забытьи пали наземь огромные великаны. Устоял лишь богатырь Небо.

— Светло нам, Солнце, — прошептал он, с трудом возвращая назад свое призрачное дыхание.

— Светло нам… — еле слышно повторили люди.

Но солнце не услышало. Одетое в белый огненный саван, оно жгло яро и беспощадно. Снова и снова обращал великан свое слово к солнцу, но не доходило оно до воспаленного светила и возвращалось неуслышанным. Мир словно кровью запекался алым, и близился час конца.

И тогда выпрямился великан во весь рост, из последних сил высоко воздел сложенные ладони, будто дар принося.

— Светлое, Единое, — выдохнул он. — Радуемся тебе!

И сомкнул уста. И навсегда отпустил от себя свое единственное дыхание, чтобы донесло оно его слова до солнца.

Огненная гора накрыла великана и он остался стоять со вскинутыми руками. А дух его летел ввысь.

Очнулись и закричали женщины, заплакали дети. Но рядом с Небо встал другой великан и повторил его гордые слова. И еще одно дыхание взметнулось вверх. И еще один богатырь остался вечно стоять на земле.

И тогда один за другим поднялись все мужчины племени Небо, заслоняя женщин и детей. И отпустили из измученных губ жизнь свою…

Поднимаясь с колен, рядом с ними встали их матери, жены, сестры.

— Светло нам, смилуйся… — заплакали они и тоже навсегда остались стоять, обращенные к солнцу.

И, беспомощно озираясь, из-за камней и овражков показались дети. Они встали рядом с неподвижными великанами и, подняв ладони, проговорили вразнобой:

— Светло нам, Солнце, сильно светло…

Даже те, кто еще плохо понимал значение слов, как заклинание, твердили:

— Солнце! Солнце!

И самый маленький, не сделавший по земле еще ни одного шага, лепеча, загляделся вверх, но, не устояв, шлепнулся на землю…И засмеялся, потому что никогда еще не смотрело солнце так ласково, и никогда не дышалось под ним так легко.

И те из детей, которые уже научились хоть что-нибудь понимать, смеялись и плакали вместе с ним.

А над землей голубым светом сияло человеческое дыхание — возвысившийся дух Небо и великих богатырей, давших земле воздух. А сами они так и остались стоять со вскинутыми руками. Их обожженные солнцем тела высохли и покрылись коричневой корой, ноги корнями ушли в землю. Деревьями стали богатыри. И до сих пор, как детям своим, дарят они нам воздух. И как младшие из детей, мы поднимаем головы, чтобы взглянуть в их лица.

Много с тех пор минуло дней и веков, много звезд родилось и погасло. Мы давно не замечаем, как дышим, забыли великих богатырей. И только чудом сохранилось на свете имя Небо. Словно живые ладони, оно оберегает землю от космического холода и огня. И солнце, которое способно карать и сжигать, которое иссушает другие планеты, смотрит на нас бережно и светло, потому что там, в вышине, встречает его синее дыханье Небо, словно шепчет:

— Радуемся тебе!

Александр Стоянов