Читаем Скала полностью

И мы медленно и аккуратно двинулись по скалистому острову на север. Свистел ветер, потоки дождя стекали с наших курток. Третий каменный выступ был огромный, обточенный ветрами и непогодой; от острова его отделял глубокий ров. Еще раньше мы заметили там какие-то груды камней. Теперь стало видно, что камни кто-то аккуратно положил друг на друга, так что получились колонны фута в три и даже выше, похожие на могильные камни. Рядом с ними обнаружились остатки жилища, напоминающего улей; крыша его давно просела. Мы сели на плоские камни и еле-еле зажгли сигареты. Говорить было не о чем, так что мы сидели молча и рассматривали Скерр. Отсюда его было видно целиком, от самой нижней точки до маяка — низкого, приземистого бетонного строения. Его стеклянная крыша странной формы защищала и усиливала свет, внизу в корпусе виднелся технический люк. Птицы тысячами собирались вокруг маяка. Рядом с ним находилось единственное ровное место на острове — бетонный квадрат, служивший посадочной площадкой для вертолетов, которые два раза в год привозили сюда техников для обслуживания маяка. Кругом раскинулся океан — серо-зеленый, холодный даже на вид, он разбивался о скалы и опадал белой пеной. Горизонт скрывался за потоками дождя. Рядом со мной сидел мой лучший друг. На острове, кроме нас, находилось еще десять человек. Но никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким.

Вдруг мы увидели, что кто-то пробирается к нам по скалам. Человек приблизился, и мы поняли, что это отец Артэра. Он взмахнул рукой, крикнул что-то и начал карабкаться к нам. На мой капюшон по-прежнему с шумом падал дождь, вокруг завывал ветер, но я все же услышал, как Артэр говорит:

— К черту его! Пусть оставит нас в покое!

Я повернулся — вдруг Артэр обращался ко мне? Но он смотрел прямо вперед, на мистера Макиннеса. Я был потрясен. Раньше он никогда не говорил такого об отце.

— Тебе нельзя курить, Артэр, — сказал мистер Макиннес, как только подошел к нам. — У тебя же астма!

Тот ничего не ответил и продолжил курить. Его отец сел рядом с нами.

— Знаете, что это за строение? — Мы затрясли головами. — Остатки монашеской кельи двенадцатого века. Говорят, в ней жила сестра Святого Ронана, Брунгильда. Такое же строение есть на скале под названием Сула-Скерр, милях в десяти к западу отсюда, рядом с Северной Роной. По легенде, в одной из этих келий нашли останки Брунгильды, но я не знаю где — здесь или на Сула-Скерр. Ее кости были выбелены ветром и солью, а в грудной клетке свил гнездо баклан, — мистер Макиннес покачал головой. — Трудно поверить, что здесь кто-то может выжить в одиночку.

— А кто сложил там камни? — спросил я. С того места, где мы сидели, были видны десятки каменных пирамид. Они превращали скальный выступ в подобие кладбища.

— Охотники, — ответил отец Артэра. — У каждого из нас своя пирамида. Каждый год мы кладем в нее новый камень. А когда кто-то перестает сюда приезжать, пирамида служит напоминанием всем будущим охотникам: мы были тут.

Со стороны «черного дома» раздался оклик. Я увидел, что кто-то машет нам.

— Наверное, еда готова, — заметил мистер Макиннес.

Когда мы подошли к дому, из специального отверстия в его крыше валил дым. Внутри стало удивительно тепло и уже не так дымно. Ангел развел огонь в открытом бочонке в центре комнаты. На огне лежала решетка для приготовления тостов, на ней стояла большая сковородка с кипящим маслом. Вонь помета и птичьей желчи исчезла, теперь в доме пахло коптящейся рыбой. С потолка свисала цепь, на ней висел котел, а в нем варилась картошка. Кроме того, Ангел приготовил тосты и два больших котелка чая.

Вдоль стен дома шли каменные уступы в три фута шириной. Их накрыли брезентом и разложили сверху матрасы, которые мы сегодня втаскивали на скалы. Здесь мы должны были спать. В желтом свете расставленных по комнате свечей я видел, что по матрасам ползают жуки и уховертки. От мысли, что мне предстоит провести здесь ночь, я пришел в ужас. А ведь таких ночей будет четырнадцать! Возможно, даже больше.

Перед тем как поесть, мы вымыли руки в воде, которая осталась с прошлого года — коричневой и мутной. Потом мы сели на пол вокруг огня, Гигс открыл Библию и начал читать из нее по-гэльски. Я едва слышал его монотонный голос. Меня вдруг охватило дурное предчувствие, безнадежный ужас. Возможно, на каком-то подсознательном уровне я уже тогда понимал, что случится. Меня затрясло, и когда Гигс закончил читать, мне пришлось есть дрожащими руками.

Не помню, чтобы мы много разговаривали в тот первый вечер. Мужчины собирались с силами, чтобы пережить следующие две недели. Вокруг нашего каменного убежища свистел и стонал ветер, по крыше барабанил дождь. Я не помню даже, как мы пошли спать. Зато помню, как лежал на каменном уступе на влажном матрасе, полностью одетый, завернувшись в одеяла, и жалел, что в моем возрасте уже неприлично рыдать в голос. Постепенно меня унес неглубокий, беспокойный сон.