Читаем Сиротский дом полностью

Клара не позволяла себе слишком много размышлять на эту тему и никогда никому не стала бы об этом рассказывать, даже Джуди, однако себе она была вынуждена признаться: в Джулиане она видела и еще одно существенное преимущество – финансовую стабильность. И если бы однажды она решила выйти за него замуж, его точно можно было бы счесть «отличной добычей». А ей никогда больше не пришлось бы рыться в сумочке в поисках последних медяков, чтобы заплатить трубочисту.

Однажды днем, когда после перерыва на обед дети вновь ушли в школу, Клара и Джулиан решили немного прогуляться, и Клара очень удивилась, когда Джулиан попытался взять ее за руку, хотя, наверное, это не должно было бы так уж ее удивить.

– Я не очень люблю ходить с кем-то за руку, я как-то к этому не привыкла, – объяснила она, хоть и не была уверена в правдивости своих слов. Она, например, всегда брала Пег за руку, когда провожала ее в школу. Ей вовсе не были неприятны телесные контакты с детьми: когда Риту выворачивало наизнанку после столь неудачного и безжалостного сообщения о смерти ее матери, она заботливо поддерживала длинные волосы девочки и помогала ей умыться; а однажды она даже сама выкупала Алекса, когда тот ночью описался и был этим страшно смущен; она каждый раз ласково утешала Терри, прижимая ее к себе, когда та обжигалась крапивой.

И этих физических контактов мне более чем достаточно, спасибо большое!

Джулиан засмеялся.

– А мне казалось, что все женщины любят держаться за руку.

Ему вообще были свойственным подобные обобщения; стоило Кларе в первый раз это заметить, и обобщения посыпались как из рога изобилия. «Мне кажется, что все лондонцы пахнут смогом». «По-моему, все французы любят сыр». Просто удивительно, до чего он мог быть порой умным и тонким, зато в иных случаях его уверенность в собственной правоте граничила с грубостью.

– Я попробую это полюбить, – пообещала Клара.

– Только не нужно себя заставлять, – сказал он даже с некоторым раздражением, и Клара поспешила прибавить:

– Да нет, это, в общем, даже мило. – Ей ведь действительно было приятно, когда их пальцы ласково сплетались, и она уже понимала, что ведет себя глупо, а ее сдержанность в данном случае совершенно неуместна.

Теперь Клара старалась не рассказывать Джулиану о своих неприятностях, связанных с детьми и Грейнджем – ей не нравилась его реакция на эти рассказы. Однажды, например, она пожаловалась ему на то, что Морин часто является домой за полночь, и он тут же заявил: «У нее, должно быть, просто дурная наследственность». А в другой раз, когда Клара рассказывала, что Барри грозят неприятности в школе из-за постоянных драк, он ответил: «Неужели до сих пор за нарушение дисциплины не внесли трудовой повинности?»

– Ему ведь всего двенадцать лет, Джулиан!

– Ну, так пусть вернут в обиход розги.

В парке они сперва брели по дорожкам, поддевая ногами опавшие листья, потом сели на скамейку и стали смотреть, как белки прыгают с дерева на дерево. Все это время они держались за руки, и Клара с удивлением думала: а ведь это, оказывается, так приятно, так… уютно.

– Между прочим, я знаю способ, чтобы оттуда убраться. Из Грейнджа, я имею в виду, – сказал вдруг Джулиан, и Клара, не будучи уверенной, что правильно его поняла, переспрашивать не решилась, но на всякий случай сказала:

– Да я ничего против Грейнджа не имею! А сестра Грейс – просто чудо. И мисс Бриджес тоже. Она всегда дает мне полезные советы.

А все проблемы с шитьем и починкой теперь решал Айвор. Он отпускал подолы на платьях Морин – эта девочка так быстро растет! – штопал детские носки, чинил Питеру рубашки, ставил Билли и Барри заплатки на штаны, которые у них были вечно протерты или порваны на коленях. Нет, он, конечно, сам это предложил, но Клара решила все же, что рассказывать об этом Джулиану не стоит, инстинктивно чувствуя, что особого восторга это известие не вызовет.

– И Анита тоже оказалась замечательной помощницей.

Анита Кардью занималась математикой с Терри и Алексом, устраиваясь обычно за кухонным столом. Учителем она была строгим, склонным к бесконечным повторениям пройденного, а то и отругать могла, но дети двигались вперед прямо-таки семимильными шагами. А еще Анита великолепно готовила, однако доктор Кардью к экзотическим кушаньям склонности не питал, так что «Шиллинг Грейндж» порой оказывался в выигрыше, и дети наслаждались пряным овощным рагу по-бургундски или какой-нибудь особенной картофельной запеканкой.

– Кто такая Анита? – спросил Джулиан.

– Жена доктора Кардью.

Анита, кстати, твердила Кларе, что Джулиан фантастически перспективен. «Значит, у тебя снова свидание с этим солиситором, мистером Уайтом?» – радостно переспрашивала она, стоило Кларе упомянуть об их встречах. И в голосе ее звучал такой восторг, словно Клара собралась на свидание со знаменитой кинозвездой.

Впрочем, сам Джулиан испытывал к Аните прямо противоположные чувства.

– А, эта сумасшедшая полька. Знаешь, где он ее отыскал? В концлагере Берген-Бельзен!