– Что хочешь забрать Дар? – Шарка вскочила. Бледное лицо Морры оказалось прямо перед ней, перечеркнутое толстой решеткой. – Что ж, забирай, если знаешь как! Мне он не нужен, я никогда о нем не просила!

Произнося эти слова, она почувствовала, как внутри что-то сопротивляется. Забавно, еще пару недель назад она мечтала просто выбросить этот непрошеный подарок. Но после того, что случилось сегодня днем, это желание угасло.

– Если Свортек отдал Дар тебе, значит, так нужно, – терпеливо ответила Морра. – Не мне, не королю, не кому-то из приближенных к трону… Я хотела помочь тебе уберечь его от плохих людей. Точнее, от людей в принципе.

Шарка отвернулась: взгляд Морры, лишенный привычной веселой ярости, был тяжел.

– Все, что меня интересует, – это Дар. И ты – единственная в Бракадии, а может, и в целом мире, у кого он остался. Время чудес подходит к концу. Если есть шанс сохранить это последнее чудо, самое непознанное и прекрасное, что у нас есть, не превращать его в оружие, а изучить…

– Почему ты не сказала этого раньше?

– Потому что явился чертов Фубар, которого я случайно подцепила в Марнице. А потом Латерфольт со своими милыми глазками, который засрал тебе мозги! – фыркнула Морра. – И вот мы здесь: я в темнице, а ты в заднице, потому что этот клещ уже потирает лапки, представляя, как будет использовать Дар во имя долбаного Яна Хроуста.

– Прекрати! – вскричала Шарка. – Ты снова врешь. Ян Хроуст давно мертв.

– Латерфольт тоже был мертв до недавних пор.

– Он со мной ни разу даже не заговорил о Даре. Ему все равно…

– Ха-ха-ха! – Морра рассмеялась, но быстро перестала, чтобы не спугнуть собеседницу. – Конечно, все равно! Перед новой войной, которую он собирается развязать, ему все равно!

– Какой войной? Они бегут от войны! Они защищают людей от коро…

– Посмотри на Тавор внимательнее. Что он производит, чем он живет? Почему все его жители вооружены? Зачем они собирают бывших рабов, варваров, фанатиков Тартина Хойи и недовольных со всей страны? Потому что это не город, Шарка! Тавор – военный лагерь, а военный лагерь рано или поздно отправляется на войну!

– Доброй ночи, Морра.

Шарка развернулась и бросилась было прочь, но вспомнила об обрыве и остановилась на краю. Даже колючий кустарник и пологий спуск не пугали ее так, как слова Морры. Надо скорей вернуться к себе. Зря она сюда пришла. Какая дура!

– Я сказала тебе свое настоящее имя.

Фраза догнала Шарку и ударила ее в спину, но она не обернулась.

– Даже Свортек его не знал! – твердил голос ей вслед. – Я сама назвала себя Моррой, когда приехала в Хасгут. Хотела, чтобы меня заметили. Хотела себе сильное имя и позаимствовала его у всеми забытой богини зимы и смерти…

– Очень интересно. – Шарка начала спускаться, цепляясь за ветки и корни.

– Тлапкой назвала меня моя бабка, Бликса. Она одна у меня осталась, когда я еще совсем маленькой потеряла мать. Мы жили в Верхозиме, деревне недалеко от Стрибра. Бабка была знахаркой, а может, ведьмой, она вправду творила чудеса и исцеляла людей, пока внезапно не исчезла. Полагаю, ее убили, но я так никогда и не узнала правду. Я была чуть младше тебя. Добрые односельчане выдали меня замуж за ублюдка. История про мужа и фретку, которую я тебе рассказала на берегу реки, – тоже правда! Шарка, ты знаешь обо мне настоящей больше, чем кто-либо…

Хруст веток и осыпающиеся под ногами камни заглушили голос Морры, а тусклое окошко потерялось за зарослями. Спуск казался бесконечным.

– Шарка, – позвал напоследок грустный голос Морры.

А может, это просто ветер прошелестел в сухих зарослях.

XVI. Короли

Дэйн за две недели успел обзавестись кучей друзей. Маленьких таворцев его немота не пугала, и Дэйн, который со своим языком рук всю жизнь довольствовался ролью бессловесного изгоя, наконец стал своим среди ровесников. Шарка спокойно позволяла ему пропадать в городе, потому что знала: едва Дэйн ей понадобится, всезнающие егери Латерфольта приведут его в мгновение ока. Поэтому, не обнаружив брата в своих покоях, она не обеспокоилась и легла в постель.

Однако Тарра тоже не вернулся.

Шарка долго не могла уснуть, прислушиваясь к шорохам и скрипам, чтобы не пропустить его шаги, но все-таки провалилась в сон, не дождавшись своего стража. Ей опять снился полет в теле огромной птицы, но на сей раз она камнем падала с неба вниз прямо на корабли, стоявшие на якоре у порта. С тех пор как они поселились в Таворе, море снилось ей почти каждую ночь. Корабли, которых она ни разу не видела вживую, тоже приходили в видениях, похожие на плавающие телеги…

Ее плечо сжали, и Шарка, вздрогнув, резко села в постели, едва не столкнувшись лбом с тем, кто ее разбудил.

– Эй, не переживай так… Ты среди друзей, никто тебя не преследует, забыла?

Латерфольт выглядел уставшим, словно не спал всю ночь, но при этом счастливым – улыбка так и норовила завладеть его лицом безраздельно. Шарка попробовала улыбнуться в ответ, но обида, подкрепленная словами Морры, не давала этого сделать. Егермейстер растерялся: