Читаем Сипсворт полностью

Внизу она выключает горящий повсюду свет и телевизор. Включает радио. Играет Финский барочный оркестр, прямая трансляция из Вигмор-холла.

Мышь спит, но разбросанные по раковине улики в форме микроскопических сигар свидетельствуют о ночных похождениях. Хелен по одной собирает их кусочком бумажного полотенца. Ни плоть, ни кровь, ни экскременты не вызывают у нее брезгливости. Никогда не вызывали.

Наконец, пристроив на журнальном столике поднос с чаем и тостами, она удобно располагается на диване с книжкой о мышах, открытой на странице тридцать девять – «Условия содержания». Он никак не может и дальше жить в раковине, даже то недолгое время, что ему осталось провести у нее на Вестминстер-кресент. Аквариум на заднем дворике треснутый, и Хелен подумывает заклеить трещину липкой лентой, но нет, осколки стекла могут вонзиться в лапку. Такие невидимые фрагменты нипочем не удалить, даже опытному хирургу с увеличительным стеклом.

Заодно Хелен прочитывает и раздел «Дополнительные домики», но для нее как для временного опекуна здесь ничего подходящего нет. Вот если бы удалось добыть другой аквариум, это было бы в самый раз. Но выбор для него места в доме не менее важен, чем габариты. Согласно книжке, нельзя допускать ни сквозняков, ни прямого солнечного света, ни пыли, ни резких изменений влажности или температуры. Когда воздух нагревается до тридцати семи градусов по Цельсию, мышь начинает умирать.

После завтрака Хелен обнаруживает, что пропустила новости и прогноз погоды. Радио работает, но она с головой была погружена в свою библиотечную книжку. Особенно ей интересен раздел о мышином характере: как они не любят кусать что бы то ни было, если оно несъедобное, и как от внезапного шума у них может ни с того ни с сего отказать сердце. Такие нежные создания.

Через полчаса Хелен встает. Идет на кухню. Стоит над коробкой. Ее осеняет. Она переобувается из клетчатых тапочек в ботинки и натягивает поверх кардигана пальто. Собирается на выход. Ей самой не верится. Скоро она будет марафоны бегать.

Перед уходом она еще раз набирает номер приюта для животных. Но в трубке только гудки и гудки, и никакой возможности оставить еще одно сообщение.

С тяжелым чувством, которое у нее не получается приписать чему-то конкретному, Хелен застегивает пальто. Проверив ключ, переступает порог. Придерживает козырек над щелью для писем и закрывает входную дверь медленно, с тихим щелчком.

Никаких хозяйственных сумок она с собой не брала, поскольку тащить свою покупку домой не собирается. Дождя нет, но вокруг сыро после ночного шторма. Как же не хочется второй день подряд топать в горку до центра – но какое же будет облегчение снова пользоваться кухонной раковиной.

Воздух на улице пронзительно чистый, а небо ярко-голубое, словно нарисованное. В огромных лужах плавают островки из опавших листьев.

Хелен поднимается по холму.

Проходит школу, потом библиотеку.

Рядом с пабом «Бутчерс армс» валяются два цветочных горшка. Один уцелел, другой треснул, и из него на мостовую рассыпался грунт – как будто зернистая кровь пролилась. Над тюдоровскими окнами провисла серая водосточная труба. Дальше по улице – рухнувшее дерево. Несмотря на кавардак, в городке тихо, только владельцы магазинов собираются группками, показывая друг другу, что к ним свалилось на крышу или под окна.

Наконец Хелен добирается до своей цели. Дверь магазина открыта, подпертая резиновым клином. Подойдя к прилавку, она видит, как хозяин тычет в кнопки кассового аппарата.

Хелен расстегивает пуговицы пальто:

– Жарко у вас тут.

– Это, наверное, от обогревателей, мэм. Я их должен проверять, а то пару раз бывало, что они повреждались при морских перевозках. Надеюсь, вы не за швабрами и мусорными пакетами, а то у меня все распродано. Как в восемь утра открылся, народ валом повалил. Вот уж шторм так шторм!

– Мне нужен аквариум, – объявляет Хелен. – Довольно большой.

– Вот это я понимаю, изысканное хобби. Соленая или пресная?

– Прошу прощения?..

– Рыбки у вас обычные или тропические, мэм?

– Ни тех ни тех… Мне вообще для другого надо.

Он выбирается из-за прилавка, чтобы подойти к ней поближе.

– Можно полюбопытствовать, для чего он вам, если не для водных обитателей? Я бы предположил, что для садоводческих экспериментов. Как будто это на вас похоже…

Не успевает Хелен ответить, как его лицо озаряется узнаванием:

– Это же вы приходили за клеевыми ловушками! – К ней протягивается мясистая рука. – Рад видеть вас снова. Я Сесил Паркс. Ну как, справились с поганцем?

Хелен чувствует, как щеки заливает румянец.

– Так что, поймали кого-нибудь?

– Ну вообще-то да, поймала.

– Правда неплохо работают ловушки, а? Хотя мыши частенько в них живьем попадаются, это как-то малоприятно.

– Не просто малоприятно, мистер Паркс… преступно. Эту клеевую гадость надо запретить законодательно!

Сесил откашливается:

– Если честно, мэм, о чем о чем, а о судьбе мышей я как-то никогда особо не задумывался…

Его прерывает хлюпанье мокрой обуви. Кто-то заходит в магазин.

– Помочь тебе, сынок? – резковатым тоном спрашивает Сесил.