Читаем Сингулярность полностью

Желая захватить часть будущей славы вожака, Эдик направил камеру на себя, а потом с каким-то диким возгласом ударил Василия по лицу. Разошелся он быстро, бил уже двумя руками, забыв, что в одной зажат мобильник. Когда Жоре надоело держать боксера и тот медленно сполз по стене, топтал тело ногами, потом вдвоем с Гривой поднимали, снова роняли, били, били, били.

– Быстро ушел. Какой-то непрочный, – с досадой выдохнул Жора.

– Прочный! – сказал Эдик. – Удар держит. Но не наш.

И он пнул неподвижное тело. Оба часто и шумно дышали, Жора всхлипывал, его тошнило, все же несколько чемпионских ударов он пропустил…

– А еще лучшим считался! Что тогда остальные? Неплохая проверочка. Удалась, – сказал Эдик. – Чистый нокаут!

– Ладно, уходим.

– Погоди. Надо как-то… еще! Блокбастер же!

Василий застонал.

– Эй, боксер! Это называется золотой дождь, – услышал он голос, дошедший до него сквозь космические дали.

Сверху ударили две тугие струи.

– Снимаешь? – спросил Жора.

– Блокбастер! – ответил Эдик. Добавил громче: – Чемпиона уносят с ринга! Финиш.

Оба засмеялись.

– Валим!

…На Василия медленно упала искрящаяся мириадами разноцветных звездочек чернота.

Григорий Яношев шел по длинному прокуренному коридору. Навстречу неспешно шагали люди в белых халатах, толстая, неопрятная медсестра с отрешенным видом налегала на скрипучую каталку, не обращая внимания на стоны лежащего на ней человека, прикрытого грязной простыней.

Яношев ненавидел отделение травматологии. Сам когда-то побывал здесь пациентом…

После переломленной в локте карьеры тяжелоатлета он не оставил спорт. Любовь к нему выдержала череду больниц и операций. Об участии в состязаниях пришлось забыть, но Яношев продолжил спортивную жизнь – в качестве тренера.

В палате стоял мощный дух лекарств. На кровати, скрестив руки на животе, под прозрачной кислородной маской лежал молодой мужчина. Рядом с кроватью, словно хищный спрут, стоял какой-то аппарат, протянувший к бесчувственному Василию Кличкину многочисленные щупальца кабелей.

Боксер открыл глаза и медленно снял маску.

– Здравствуй, – сказал он тихо.

– Здравствуй, Василий. Смотрю, едва лег, уже выздоравливать начал! – преувеличенно бодро начал Яношев. – Смотри-ка, к февральскому бою будешь готов!

Он вывалил из большого пакета на прикроватную тумбу фрукты и йогурты.

Губы больного тронула угрюмая усмешка:

– С меня хватит. На ринг больше не выйду.

Повисла длинная пауза.

– Что? Не говори ерунды! – сказал Григорий. В его голосе послышались и злость, и боль, и недоумение.

– Спорт глуп. Последний антидопинговый кодекс его уничтожил. Спорт умер.

– Да плевать я хотел на этот кодекс! Подумаешь! Что с того?

Зеленая линия, до того неторопливо ползущая по черному экрану осциллографа, задрожала. Лицо Кличкина побагровело, глаза лихорадочно заблестели.

– Так ты не знаешь? Не знаешь? А я знаю! Ты не видел моей медсестры? Нет? Молодая такая девка, красивая! Как эта… ну из рекламы… она должна бы мною восхищаться – чемпион, победитель, боец… а она? Смотрит на меня с жалостью, с презрением, еще черт знает с чем она на меня смотрит. Наверняка видела, как меня дубасили!

– Как видела? – не понял Яношев.

– Как… просто! Видео в Интернете болтается. Не знал? Тоже можешь глянуть, кстати.

Яношев выругался.

– Так это они специально, что ли?

– Конечно, – сказал Василий.

– Но…

Зеленая линия пошла крупными неровными волнами.

– Ребята – любители. Мне утром рассказали. Их поймали на следующий день. Занимались в подвале, кололи химию. Профессионалами не были – неинтересно, мол. Но драться желание было. Силой меряться. Ну и нашли меня, выследили. Чтобы померяться…

– Но их же поймали? А вдвоем можно любого одолеть…

– Да что там…

Василий закашлялся.

– Не одолели, – сказал он. – Швырнул, ударил. Сперва он один бил. Я сразу отключился. Потом били вдвоем. Как – уже не помню. Вот тебе Z-глютамин и FG-карнитин! Только, в отличие от них, я не имею права его использовать! Но в чем тогда смысл этих запретов, думаю сейчас? О какой «чистоте» идет речь? Любой может стать суперменом. Любой – кроме меня. Я же спортсмен. А что ему моя подготовка? Зачем тогда мне этот бокс? Я лучше тоже в подвале… А потом найду их и посмотрим, кто сильнее. Бывший боксер-профессионал, а ныне любитель, не скованный нелепым ханжеством, или подвальный сопляк.

Василий потянулся, водрузил маску на лицо и закрыл глаза. Яношев молча вышел из палаты. Его шатало как пьяного. Еще один из лучших ушел.

«Проиграл, проиграл, проиграл»…

– …«В преддверии зимней Олимпиады 2014, – читал вслух Дзай Бацу, – группы спортсменов из России, США, Финляндии и ряда стран объявили… забастовку».

Дзай Бацу выключил монитор. Обведя растерянным взглядом коллег, сказал:

– Это сенсация. Очень нехорошая сенсация.

– Положение критическое, – согласилась Капрани. – К нам уже направили сотни тысяч запросов – от болельщиков до руководителей государств.

– Пусть, – жестко сказал Жан-Франсуа Паунд. – От комментариев отказаться. Нежелание спортсменов участвовать в соревнованиях – их решение. Мы его уважаем.