Читаем Сингулярность полностью

– Да, приходится терпеть, – Мальва преувеличенно тяжело вздохнула, – так или иначе, доступ лишь у правителей. Простые люди не способны совладать с соблазном погрузиться в наслаждения. Занятия же любовью с нечипизированным, увы, удовлетворяют зачеловека примерно как обычного – дырка в стене или ветка дерева.

Правительница игриво навалилась увесистой грудью на волну барьера и ритмично покачалась.

– И кто мешал? У тебя сейчас такой вариант… – Мужчина транслировал бесформенную бабищу с жопогрудыми формами неандертальской статуэтки. Она всем телом отстранилась от красного орущего младенца на вытянутых руках. Тот же, словно из брандспойта, хлещет во все стороны фонтаном мочи.

– Шутишь, веселый. – Правительница наконец обернулась, сверкнула лимонно-желтыми глазищами с вертикальным кошачьим зрачком.

Четкость черно-белого кошачьего зрения совместилась с многоцветьем фасеточного. Каждая нить длинного оранжевого кимоно собеседника обрела объем, а искорка на складках ткани сверкнула собственным светом. В ее удвоенном взгляде каждая крохотная пластинка обручей рентгеновских глаз правителя заискрилась ультрафиолетом. Мгновение, и зрачок превратился в узенькую щель. Огромные радужки спрятались за пушистыми ресницами.

– Осторожнее с шутками, Тадрак. Многие дошутились. – Она широким жестом заполнила площадку катающимися по полу людьми. Кашель, хрип, судорожные гримасы, ручьи слез… – полезно иногда вспоминать о первых юмористах с чипом-ускорителем.

Правитель вздохнул. Такое забыть невозможно. Не совладавшие с собственной веселой природой, юмористы молниеносно придумывали сотни нелепиц, несуразиц, карикатур и смеялись-смеялись до изнеможения. Слабовольные, они просто не могли остановиться. Когда бригады «Скорой помощи» блокировали им доступ к Интернету, впадали в другую крайность. Разом становились существами меланхоличными и равнодушными.

– Такое не забывается. Да в целом то же произошло почти со всеми. Что поделать, мы живем с этим.

Ускорение и неимоверное увеличение памяти качественно мышление не улучшило. Из прошлого каждый потянул свои склонности и интересы. Музыканты уходили в миры звуков, художники оттачивали целые вселенные красот, эротоманы… Все разом потеряли интерес к яви.

– В эту ловушку попали все люди с богатым внутренним миром… Остались мы, относительно простые, но с достаточной для контроля реальности силой воли. – Правительница задумчиво отошла от барьера. Тот втянулся в поверхность, не мешая теперь любоваться далью. Пол под рубчатыми подошвами белых пушистых сапог реагирует на шаги расплывчатыми абстрактными фигурами.

– Все-таки архитекторов, музыкантов и художников удается частично использовать…

– Банальный шантаж отключения, – правительница наморщила нос и тяжело вздохнула, – это унизительно, но до сих пор это единственное средство, чтоб заставить поработать на общество. И ученых… гм, тоже. Вся цивилизация вкалывает на опыты нескольких десятков ускорившихся ученых, и только мы можем контролировать необходимость и порядок экспериментов.

Управляющий ИнК комплекса прошелестел: «Прибыла делегация священников. Хотят говорить с правителями».

– Прими их, Тадрак. Нужно считаться с выразителями общественного мнения. Каждый молодой готов раз за разом кричать о властителях-гадах, требующих пройти дурацкое тестирование, фактически запрещающее свободную чипизацию. Священники хоть понимают. Все-таки старшие из юных. Хорошие такие дедки.

– Как всегда, молодые стандартны в жажде свободы… А помнишь, как чуть ли не за уши приходилось тащить устанавливать чипы? Потом как все рванули…

– Да. И цивилизация едва не… – Мальва вздрогнула. Положила руки на круглый живот. – Похоже, время пришло. Не беспокойся. Я достаточно владею телом. Необходимый инструментарий приготовлен. – Правительница величественно направилась в залу. Тадрак посмотрел вслед и переместил большую часть внимания в андроид – манипулятор, встречающий делегацию. Теперь он смотрит стандартным бинокулярным зрением привратника. Впереди столпились суровые мужчины. Бороды, рясы, пояса. У всех, по новой моде, разнообразные жезлы, словно все священнослужители разом охромели. Понять их трудно. Труднее даже, чем свихнувшегося ученого, начавшего превращать Луну в хордовое космическое существо. Здоровые особи. Умные. Достаточно волевые. Однако подвержены древнему предрассудку – религии. Человек сейчас сам, если постарается, может заткнуть за пояс десяток богов древности. Но народ упорно цепляется за мифы недостижимые и непостижимые. Замечательное оправдание собственным слабостям!

– Значит, желаете зреть… даже узреть младенца? – ехидно поинтересовался андроид. С виду совершенно обычный, рядовой человек. Одежда – архаичный черный костюм, ничем не примечательный ни сейчас, ни четыреста лет назад.