Читаем Сингулярность полностью

Ковалев оперся руками о шлагбаум блокпоста, перекрывшего дорогу. Глаза уже слезятся, напряженно всматриваясь в мутно-белую субстанцию, надвигающуюся с неумолимостью бульдозера. Где стояли здания, раскинулось широкое круглое озеро. С первого взгляда мирное и совсем не страшное зрелище. Но только с первого – репликаторы «грызут» материю во всех направлениях. Наверху ничтожный объем – в основном серая топь распространяется вглубь и в стороны. Внизу уже огромный котлован, что растет с каждой минутой. Потревоженные земные пласты давят на массу ассемблеров, и край вздувается толстым тором, поднявшимся каймой-бубликом уже в два роста человека. Вал уверенно, словно тяжеленный каток, подминает бетон. И невольно удивляешься, не слыша треска лопающихся плит, не видя глубоких змеящихся трещин… Только сильный ветер, устремляющийся к белой поверхности, с силой треплет одежду и волосы, гонит пыль, мусор, листья с деревьев, что исчезают, едва коснувшись выпуклого края. Бумажки вспыхивают за мгновенье до соприкосновения, куски целлофана плавятся, корчатся, превращаясь в черные дымки, что мигом втягиваются в пенящийся край.

Цепочки солдат в разномастных камуфляжах охватили место техногенного катаклизма кольцом, оттесняя любопытных, во множестве набежавших с окрестностей. Всех озадачила и обеспокоила внезапная эвакуация. Впрочем, многие – «зеваки по необходимости», по телефонным разговорам понятно, что их отрядили родственники, что не слишком спешат грузить скарб в предоставленные правительством трейлеры. Предпочитают держать связь с семьями, настороженно сидящими на мешках и баулах. Авось все отменится. В толпе довольно спокойных людей носятся быстрые волосатые ребята с озабоченными лицами. Толкаются, наступают на ноги и молниеносно выставляют объективы камер, снимают искаженные гневом и болью лица. Бодро извиняются, бегут дальше, задают «провокационные» вопросы, назойливо пихая разнообразные микрофоны. Вместе с тем кривятся и старательно избегают неинтересных сцен – бодрую торговлю сосисками и булочками в фургоне коммерсантов, горластых бабок с пирожками и пивом, играющих в карты на одеяле, азартно вскрикивающих мужичков, хмурого студента, шлепающего по клавишам нетбука. Зато насели, как мухи, на ревущего ребенка, уронившего чупа-чупс.

Кто бы сомневался, что с места событий будет жареный репортаж о страданиях ребенка, единственного выжившего жителя целого микрорайона.

Сквозь шум ветра Коваль услышал рокот вертолетных лопастей. Маленький двухместный аппарат завис над топью. За лобовым стеклом, округлым, как глаза стрекозы, блеснул объектив видеокамеры. Тут же сбоку выметнулись два военных вертолета. В открытых боковых дверях у пулеметных турелей застыли фигурки бойцов. Боевые вертолеты оттеснили журналистскую «стрекозу» в сторону, заставили сесть далеко за кольцом солдат, но кадры уже наверняка пошли в Сеть на главные новостные сайты.

Коваль сжал челюсти, на политику плевать, но такие передачи посеют панику среди людей. Понятно, кому это нужно, но все обойдется, вирус должен сработать, эксперимент удастся… а если не удастся, мезонные генераторы превратят топь в поток света. Но должно все сработать! Коваль стиснул кулаки, мысли настойчиво мечутся по кругу. Все должно получиться, другого случая проверить теорию не будет.

– Профессор, нужно уходить, вирус не сработал, это очевидно.

Голос Виктора прервал лихорадочное внимание, с которым Коваль всматривался в накатывающий вал. Он бросил быстрый взгляд на севший в стороне вертолет. Солдаты быстро внесли носилки со Звягой. К машине направились, согнувшись с непривычки под напором ветра от лопастей, Кизильцев и Цветаев. Лаборант, стоя за спиной Виктора, умолял взглядом поскорее улететь из опасного места.

– Идите, я сейчас.

Голос профессора дрогнул.

Представитель президента понимающе кивнул и, ухватив под локоть Лаврова, пошел к винтокрылой машине.

Топь подобралась совсем близко, оцепление отодвинулось за скважины. Зевак почти не осталось, журналистов удалось кое-как отловить и под видом эвакуации запереть в автобусах. На ограничительных скважинах растопырились упорами могучие гусеничные машины – гибриды танка с рефрижератором. Толстенные кабели в бедро человека толщиной спускаются к ним прямо от высоковольтной ЛЭП.

Огромные щиты для направления потока излучения похожи на дорожные шумопоглотители с длинными торчащими антеннами. Они плотно обступили территорию, словно македонская фаланга, ощетинившаяся копьями.

Вертолет залопотал винтом мощнее, качнулся на колесах, демонстрируя готовность сей момент прыгнуть в небо.

Но Коваль продолжал стоять, печально глядя на подползающий слой белого вещества. Жар усилился, ветер злобно дергает седую шевелюру и полы халата. Он медленно повернул голову к откинутой бронированной двери с иллюминатором. В полумраке салона бледными пятнами – лица Кизильцева и Цветаева, они чуть посторонились, пропуская чиновника и аспиранта. Лавров обернулся и чуть не рванул назад, к профессору, но мощная ладонь больно сжала плечо, втянула назад.