Видно было, что Рэйко не слушает его, напряженно думая о чем-то своем.

— Как бы то ни было, я посоветуюсь со своим адвокатом, что нужно сделать, дабы вы исполнили свой долг, — наконец официальным тоном сказала она. — назовите мне, пожалуйста, способ, каким я могу с вами связаться.

— Я обязательно позвоню. Не веришь? Даже если тебя не будет в отделе универмага, я обязательно оставлю сообщение. В отличие от обычных больных СПИДом, я совершенно не опасаюсь, что обо мне станет известно в обществе. Хорошо, если мне никто не станет препятствовать. Коллектив нынешней театральной труппы, обладая определенными знаниями о болезни, все-таки контактирует со мной. Можно, конечно, меня изолировать от всех. Вот мой друг в Сан-Франциско перед своим концом говорил, что если бы он был предусмотрительным, то умирал бы в доме, где дружно живут такие люди. Я, вероятно, тоже буду умирать, брошенный на произвол судьбы. Поэтому я и не убегаю и не прячусь. Однако почему бы и тебе в данный момент не изменить свою точку зрения?

Фудзио повернулся к Рэйко. В салоне машины было темно, но, глядя на ее лицо, которое на мгновения высвечивалось фарами встречных машин, Фудзио заметил, что она, похоже, охвачена странным возбуждением. Она не подавала голоса, но ее губы, беззвучно двигались.

— Прежде всего, еще неизвестно, заразилась ты или нет. Может, следует начать с этого, а?

— Как ты смеешь издеваться, прощелыга?! — неожиданно заорала Рэйко, перейдя на мужской язык.

— Если у тебя не обнаружится болезни, ты, вероятно, будешь плакать от радости. Тогда твой взгляд на человеческую жизнь, возможно, изменится. Представь, ты, может быть, даже примиришься со строительством центра для детей-инвалидов возле твоего дома.

— Прекрати нести чушь! Убийца!

Внезапно Рэйко, как безумная, попыталась вцепиться в шею Фудзио. Едва не выпустив руль, он с трудом вывернул на обочину дороги и остановился. Слово «убийца» привело Фудзио в ярость, и он изо всех сил ударил женщину по лицу, так что брызги ее слюны долетели до его щеки.

Рэйко начала орать, потеряв рассудок. Чтобы заставить ее замолчать, Фудзио изловчился и под углом, из неудобного положения, что есть силы нанес ей удар под ложечку.

— Вот, получи по заслугам!

Глядя на затихшую женщину, Фудзио вытер со лба пот. Когда он, насколько возможно, опустил спинку кресла, то Рэйко выглядела спящей, как пьяная.

Фудзио понял, что на этом вопрос решен…

…Если по оплошности, как недавно, не выбросить вещи, потом возникнут неприятности. Значит, хорошо бы оставить Рэйко на дороге не безо всего, а с сумочкой. Придя в себя, она поднимется с земли и как-то доберется до дому.

Она говорила, что, вроде бы, собирается подать на его в суд, но Фудзио отметал такую возможность, полагая, что Рэйко этого не сделает, и, значит, беспокоиться ему практически не о чем. Даже если он вдруг встретит эту женщину где-нибудь в районе станции Иокогама, она, скорее всего, будет держать рот на замке. Ведь, стань история о СПИДе известна в обществе, у нее наверняка возникнут неприятности. А вот ужасно перепугавшись, она может отправиться к врачу, и тогда выяснится, что у нее, собственно, ничего и нет. Фудзио как раз и представлял себе развитие событий по такому абсурдному сценарию.

Кроме того, не мешало бы также немного соснуть под дождем… Зима уже позади, значит, от холода не замерзнешь. Сейчас самая подходящая погода, чтобы поспать под шум дождя, — размышлял Фудзио. Конечно, одежда Рэйко будет испорчена, и она, глядишь, вздумает получить за нее компенсацию. Но нет, она напрасно надеется, что ей так запросто удастся задарма разжиться новой одежонкой.

Бросить Рэйко и скрыться, проделать эту работу незаметно — для этого требовалось, как минимум, несколько минут. Надо только выбрать какое-то безлюдное место.

Фудзио, будто повинуясь простому инстинкту возвращения в родное гнездо, погнал машину на юг по полуострову Миура.

глава 13. Пустота

Когда у Томоко случались выходные дни, у Юкико Хаты появлялись дополнительные хлопоты, и тогда у нее возникало чувство, будто она замужем. Но это даже нравилось Юкико. В этом была своя рациональная прелесть.

При Томоко Юкико продолжала работать. Но несмотря на то что сестра никогда подолгу не задерживалась в ее комнате, где были разложены шитье и швейные принадлежности, Юкико старалась следить за порядком. Да, в комнате просто негде повернуться, и саму Юкико весь этот бедлам ничуть не смущал, но она понимала, насколько это неприятно для стороннего человека.

— Старею, наверное… Как засижусь на службе допоздна, так наутро просто подняться не в силах, — пожаловалась проснувшаяся около десяти утра Томоко. Она сидела за кухонным столом и курила сигарету. Перед ней на столе дымилась чашка с кофе. Прежде Юкико заранее интересовалась, будет Томоко завтракать или ограничится чашкой кофе, — словом, придавала значение утреннему ритуалу.