Читаем Синева небес полностью

Как же звали ту нехорошую девушку, которую на этом обрыве он отправил на тот свет? — пытался вспомнить Фудзио, но сразу ничего не пришло в голову. Она рассказывала, будто ее мать занимается тем, что в ресторане составляет компанию посетителям. Поэтому в электричке девушка не могла ограничиться одним местом. Пусть и не знаешь правил поведения в электричке, но недопустимо доставлять людям серьезное беспокойство, а раз так, то, наверное, и поделом ей…

Да, вот, наконец, вспомнил ее имя, — успокоился Фудзио и подумал: «Что было бы, если бы она, выжив из ума от старости, прожила бы еще до восьмидесяти-девяноста лет?»

Ту девушку звали Каё Аоки. И сейчас под этим обрывом она, наверное, грустит в одиночестве. Скоро пришлю тебе подружку. Вы одних лет и после этой ночи сможете подружиться.

Фудзио широко зевнул. Даже в этот момент он хотел принять скучающий вид.

— Я вас прошу, отвезите меня домой, пожалуйста!

— Не приставай! Я же сказал: после того как поговорим. Машину он остановил на том же месте, что и прежде. Только ночь

отличалась от прежней: тонкий серп луны, не доросший еще и до полумесяца, уже склонялся к морю; хотя признаков бури не чувствовалось, все вокруг было наполнено вздохами волн.

— Что, если здесь и поговорить?

Заметив, что попытка девушки открыть дверцу закончилась неудачей, Фудзио многозначительно улыбнулся, однако не сказал, что дверца заблокирована.

— О чем поговорить? — спросила Томоко.

— О твоем теле.

— Ни за что!

Томоко оттолкнула руки Фудзио. Однако это лишь определенно подтолкнуло Фудзио к последующим действиям.

— Снимай одежду!

— Ни за что.

— Не снимешь — убью! — беззаботно произнес Фудзио.

— А если разденусь, то не убьете? — пыталась уяснить Томоко. Затем она сняла матроску.

— Юбку тоже. Потом белье все заберу.

Скрестив руки на груди, Фудзио наслаждался зрелищем.

— Обувь и носки тоже снимай. Остаться голой, но в обуви и в носках — это нарушение правил.

Собрав всю одежду, что сняла девушка, Фудзио забросил ее на заднее сиденье. Когда он бросал туда обувь и носки, в его голове возникла новая идея.

Фудзио хотел подвергнуть наказанию и заставить страдать лишь директора компании Симада, который производил дефектные банки с вареньем. В таком случае, если нет необходимости убивать эту девушку, так и не нужно протягивать руки к телу этого перепуганного ребенка, от которого, похоже, воняет мочой.

— Дверь откроется — и выходи.

С этими словами Фудзио украдкой привел в действие механизм, управляющий блокировкой дверей, что был у него под рукой; когда девушка нажала на ручку, дверца открылась без труда, словно по волшебству. Томоко, как ей было сказано, вышла из машины, но стоять голыми ногами на земле было трудно, а ступать по земле с непривычки, видимо, больно.

— Вот сейчас и пойдешь к себе. Далековато будет? — злобно прокричал Фудзио через открытое окно и дал машине задний ход.

В этот момент Томоко, вероятно, поняла, что теперь у нее есть шанс. Пока Фудзио разворачивал машину, ему было видно, как белое голое тело Томоко, будто танцуя, запрыгивает в заросли. Она, наверное, считала, что Фудзио ее не заметит, но он все это наблюдал в зеркало заднего вида.

Фудзио беззвучно рассмеялся.

Когда машина окончательно развернулась, Фудзио в насмешку над Томоко включил газ на полную мощность и покинул место происшествия. Он выехал на узкую проселочную дорогу, а затем влился в общий поток машин на главной дороге. Фудзио смеялся, не переставая.

Теперь он думал: что делает эта девушка совершенно голой?

Вспомнив об одежде Томоко, брошенной на заднее сиденье, он примерно через километр остановил машину, собрал одежду и запихнул ее в бумажный пакет, обнаруженный в багажнике. Затем, чтобы выбросить его, поехал на восток вдоль побережья.

Выехав на длинный песчаный пляж у побережья Миура, Фудзио остановил машину и выбросил пакет в большой мусорный ящик, установленный для отдыхающих на пляже. Это было место, куда приезжают отдыхать самые разные люди и из Токио, и из Иокогамы. Вот почему даже невозможно представить, какой разнообразный мусор здесь выбрасывается; Фудзио об этом знал, увидев однажды, как работает мусорщик. Это было место, где выбрасывается все — от белья и сумок до корзин, в которых носят младенцев, очков и фотоаппаратов, и никому не приходит в голову, что это странно.

Фудзио насвистывал под ночным ветром. Было свежо, и было грустно.

Сегодня он еще хотел навестить Юкико Хату. Но для этого нужен предлог.

Выбросив мусор, Фудзио купил стаканчик сакэ в торговом автомате, установленном у винного магазина. Затем развернул машину и погнал ее к дому Юкико. Проезжая неподалеку от того места, где он закопал двух человек, Фудзио почувствовал, что его щеки гладит черный ветер, не похожий на мрак ночи. Чтобы прогнать это гнетущее ощущение и получить возможность встретиться с Юкико в неурочный час, Фудзио, остановив машину перед входом в дом Хаты, выпил несколькими глотками сакэ, которое оказалось принимать труднее, чем горькое лекарство. Затем, выждав время, чтобы этот «яд» достаточно сильно подействовал, он нажал на дверной звонок.

— Что случилось?