Читаем Синева небес полностью

Сэндвичи, пирожные, булочки, включая и порцию Ханако, были почти съедены, Фудзио уже оставалось только услышать от Ханако «до свидания», но он с ощущением удачно выбранного момента сказал: «Давайте займемся содомией». Однако его наглое предложение, которое, как он полагал, будет тут же наотрез отклонено, все-таки отвергнуто не было. Увидев это, Фудзио испытал такой интерес, что едва не подпрыгнул от предвкушения.

— Конечно, подобные вещи не говорят случайному человеку. Вот мой двоюродный брат, что умер в Венеции, был довольно сложной натурой.

Ханако лишь пристально смотрела в лицо Фудзио, ничего не отвечая. Этим она словно говорила, что будет готова поделиться своими впечатлениями только после того, как правильно поймет его.

— В моей семье я — самый отсталый, поэтому лишь мне он рассказывал о своей сексуальной жизни; теперь, встретив вас, я все по-настоящему уяснил.

— Что же вы уяснили?

— Уяснил, что он был бисексуален. — Говоря это, Фудзио чувствовал, что буквально заразился от Ханако присущими ей оборотами речи. — Одним словом, любил и мужчин, и женщин. Правда. И от этого сильно страдал. «Почему невозможно любить и тех, и других?» — спрашивал он. В то время я многого не понимал, не то, что теперь, поэтому не мог дать ему хорошего совета. Если бы я с вами встретился раньше, думаю, все было бы иначе, это — судьба. Он говорил: «Когда встречаюсь с тобой, отдыхаю душой». А мы ведь даже не братья, но он очень любил меня, хотя у меня нет ни образования, ни талантов.

Фудзио иногда чувствовал, что его россказни о своей жизни принимают шаблонную форму. Наверное, все из-за того, что он смотрит слишком много низкопробных кинофильмов. Что касается секса, то в действительности Фудзио не представлял, встречаются ли в этом мире настоящие бисексуалы — существа, владеющие двумя мечами. Вот почему и рассуждал об этом как бы «наощупь».

— Он говорил, что порой в постели старается не смотреть в лицо партнера. Особенно если это женщина, поскольку она для него сразу становилась Девой Марией. А тогда заниматься сексом становилось невозможно. Мешает духовная сущность. И вот сейчас я вдруг удивительно хорошо его понял. Если, например, я бы занялся сексом с таким интеллигентным человеком, как вы, то хотел бы превратиться в вашу собачку. Воистину, венецианцы тонко чувствовали оттенки любви. Какое же это моральное разложение? Почему же люди не могут понять их? А ведь среди них было, наверное, немало выдающихся, замечательных ученых.

Ханако молчала. Помолчал и Фудзио.

— В вашей семье все такие умные? — наконец спросил он, решив зайти другой стороны.

— Не то чтобы умные… Но многие окончили Токийский университет. Три поколения подряд там учились.

— Вот это здорово!

— Мой дед тоже окончил Токийский императорский университет и служил в министерстве внутренних дел. У него было два сына, мой отец и мой дядя. Вроде бы это дед решил, что оба сына должны поступить на юридический факультет Токийского университета, номой дядя любил литературу и втайне сдал экзамены на факультет французской литературы. Конечно, он понимал, что если признаться деду, тот разгневается, поэтому какое-то время говорил, что поступил в Токийский университет, — не уточняя, на какой факельтет. Но вскоре все раскрылось. Дед был убежден, что учеба на литературном факультете — это не образование, поэтому даже порвал отношения с сыном. Но к этому времени дед был уже стар, и в конце концов ему пришлось смириться и сказать: «Ничего не поделаешь».

— Потрясающее собрание талантов! — сказал Фудзио вроде бы с искренним восхищением, однако в его душе нарастало раздражение.

— В нашей семье есть человек, двоюродный брат моего отца, связанный с полицией, он дослужился до солидного поста. Он и в борьбе дзюдо был силен. Даже говорили, что у него тело крепче, чем голова.

— Невообразимо. В нашей семье, если исключить отца моего покойного двоюродного брата, который поступил в университет, причем не в известный, а в захудалый, да и то с трудом, образованных больше не было — ни до, ни после.

Это тоже была ложь, но Фудзио решил последовательно придерживаться избранной им линии разговора. Однако у него сложилось впечатление, что «тот человек, связанный с полицией», который дослужился даже до «солидного поста», мог быть главным инспектором Токийского полицейского управления. Чувствовалось, что эта самоуверенная женщина не считает нужным лгать.

— А этот ваш родственник, он не главный инспектор Токийского полицейского управления?

— Да не все ли равно?

— Нет, не все равно. Я — обыватель, поэтому придаю большое значение чинам и званиям. Когда я стою перед высокопоставленным чиновником, то просто цепенею — сам не знаю почему.

Фудзио испытывал возбуждение от счастливой возможности сделать пакость бывшему или нынешнему главному инспектору Токийского полицейского управления. Родственник главного инспектора Токийского полицейского управления замешан в преступлении! В этом случае власть в лице главного инспектора Токийского полицейского управления, неминуемо станет мишенью для нападок.