— Сейчас выхожу.

— Да ладно. Не торопись.

Хитоми появилась из ванной, на волосах — гостиничная шапочка для душа, бедра обмотаны махровым полотенцем. Бровей под шапочкой почти не видно, поэтому лицо похоже на кошачью мордочку.

— Ложись. Я тоже быстро приму душ.

Фудзио поплескался, как мокрая ворона, слегка сбрызнув себя горячей водой и, выйдя из душа, плавно скользнул на постель рядом с Хитоми, которая так и лежала в махровом полотенце.

— Ждала?

В сущности, это было пустое, ничего не значащее слово. В такие мгновения подходящих человеческих слов не найдешь…

— Плакала? — Фудзио заметил, что уголки ее глаз влажные — но не оттого, что она приняла ванну.

— Да.

— Из-за чего?

— Из-за того, что еще жива.

— Да не волнуйся ты так по пустякам!

Фудзио почувствовал раздражение. Однако тут же он ощупал кончиками пальцев все уголки тела Хитоми и, покрывая поцелуями ее сомкнутые веки, настойчиво прошептал:

— Если твое тело плачет, значит, ты ему позволяешь. Пусть еще поплачет.

глава 6. Ответный удар

Едва наступил март, как Фудзио понял, что время контрудара по «врагу» пришло. Исконным врагом он всегда считал шурина. Но теперь круг врагов заметно расширился. И его сестра Ясуко — жена Сабуро, и отец, и мать — все попались шурину на крючок, не смеют и пикнуть, слова ему возразить.

А случилось вот что. Однажды, вернувшись домой, Фудзио обнаружил, что на том самом месте, где он всегда оставлял машину, навалены бетонные блоки, мешки с цементом и прочее строительное добро. Для машины места вообще не осталось.

— Мама!.. — с перекошенной физиономией ворвался в дом. Сабуро отсутствовал.

— Мама! И ты молча смотрела на все это свинство?!

— Но Сабуро сказал, что договорился с тобой…

Отец маячил в углу комнаты, напоминая фигуру висельника.

— Даже и не думал! Это моя стоянка или нет? Отец, а ты, как ты допустил такое? Твой зять вытворяет, что хочет, а у тебя язык не повернулся ему возразить?!

— Я только…

— Молчи! Дурак! Он же совсем завалил дорогу!

Фудзио собрался было перекидать мешки с цементом и блоки подальше от стоянки, однако, представив, как ему придется попотеть, «те больше разозлился и заперся у себя в мансарде. Конечно, машину пришлось оставить на дороге, не в самом подходящем месте.

Ночью на дороге послышались голоса. Это явился участковый. Он сделал замечание матери Фудзио, что машина стоит на проезжей части.

— Извините, пожалуйста, — оправдывалась мать, — но нам завезли строительные материалы, да так неожиданно! Вот и пришлось оставить машину у дома соседей. Извините за беспокойство!

С чего бы это такой переполох?

Спокойнее, спокойнее, мысленно приказал он себе. — Злость — дурной советчик. Подумаешь, поставил машину не в том месте. Не повод для визита полицейского… Тогда почему же он все-таки заявился?

Только одно объяснение приходило на ум. Не иначе, старая ведьма из магазина японских сладостей, того, что напротив, накапала. Хотя у нее и машины нет, да и Фудзио поставил свою машину так, чтобы та не загораживала подъезд к ее вонючему заведению. Просто карга знает, что ставить машину на улице запрещено, вот и настучала.

— Фудзио, — раздался робкий голос матери. — Фудзио!

— Отстань! Как вы мне все надоели!

— Пойди, переставь машину поближе к свободной площадке. А тоснова придет полицейский и придется платить штраф.

— Да шел бы он!

Тогда мать из-за двери поведала взбешенному Фудзио, как обстоит дело — со слов Сабуро.

Оказывается, когда Сабуро предложил Фудзио оплачивать место на стоянке из собственного кармана, на соседней платной автостоянке еще было свободное место. Однако пока Фудзио раздумывал, на это место нашелся желающий. Теперь ближайшая стоянка была в полукилометре от дома. Но если и дальше тянуть, Фудзио лишится и ее. Сабуро просил мать непременно объяснить это сыну. Еще Сабуро добавил, что теперь нужно будет всякий раз заново договариваться с хозяином о праве пользования стоянкой.

— Да провались он, ваш Сабуро! Никуда я не пойду. Еще не хватало — унижаться, просить, договариваться!

Мамаша только и делает, что бегает от Сабуро к Фудзио и обратно, передавая взаимные претензии. Понятно, что все шишки сыплются на нее. Вот мать и живет в постоянном страхе. Сама виновата!

А отец — тот вообще ведет себя как сторонний наблюдатель. Лишь бы его самого не трогали. Ему совершенно наплевать на мир и согласие в семье.

Разумеется, Фудзио и не подумал пойти к владельцу автостоянки. Отныне он просто ставил машину где попало, в разных местах. Через некоторое время мать принесла ему схему автостоянки и сообщила, что для него арендовано место под номером тринадцать. Платить должен сам Фудзио, добавила она. Так, мол, сказал Сабуро.

— А я платить не буду! — радостно заявил Фудзио. — Кто подписывал договор, тот пусть и платит! Я ни с кем договора не заключал. Так и передай Сабуро.