Читаем Синева небес полностью

Даже если ноги подкашиваются от слабости, нельзя без борьбы поддаваться этой слабости. Юкико уже забыла, как наставляла мать: «Когда тебе тяжело говорить, ты должна взять себя в руки и спокойно продолжать беседу». Кроме матери, никто и никогда не учил Юкико таким важным вещам.

Кончики ее пальцев стали холодными, как лед. Но это было совсем не то, что бывает, когда руки озябнут на улице, от мороза. От чудовищного потрясения ее сосуды сузились и кровь просто перестала поступать в кончики пальцев.

— Мицуко-сан…

— Да?

— Извините меня… Вы разрешите перезвонить вам попозже? У меня сковородка с маслом стоит на плите… Как бы не загорелось… Я только сбегаю на кухню и сразу же перезвоню. Хорошо?

Это было грубой ложью, но в тот момент Юкико не пришло на ум более правдоподобного предлога оборвать разговор с Мицуко.

— Да, извините меня… Мне не с кем посоветоваться, просто не знаю, что и делать. А мужа всегда нет дома!

— Он заболел? Или плохо с его родителями? Его положили в больницу?

— Нет, тут другое…

— Ну, хорошо. Я выключу огонь и перезвоню.

— Я буду ждать…

Юкико положила трубку и сразу же включила телевизор. Центральные новости транслировали в другое время, но в половине шестого всегда показывали короткую сводку местных новостей.

Мицуко не ошиблась. В убийстве Кэна Окады действительно обвинялся Фудзио Уно, который, как предполагала полиция, в тот же день, сразу после злодеяния, совершил наезд на велосипедиста неподалеку от места убийства. Он сбежал, но на следующий день его арестовала дорожно-транспортная полиция, расследовавшая ДТП. Полицейские осмотрели машину Фудзио и обнаружили детские волосы, жевательную резинку, на которой оставалась слюна жертвы, а также прочие улики.

Уно объяснил мотив преступления так. Мальчик, возвращавшийся домой после занятий на частных курсах, поцарапал ранцем машину Уно, припаркованную на обочине дороги. Кэн вел себя вызывающе, не извинился и даже пытался грубить. Тогда Уно затащил его в машину и повез за город. По дороге мальчик рассказал ему о том, что хочет поступить в Токийский университет. Это задело Уно, не получившего высшего образования. Впав в ярость, он задушил мальчика прямо в машине, а тело бросил в зарослях бамбука.

Кэн был одним из лучших учеников в классе. И все же он пожелал учиться на частных курсах, чтобы получить более глубокое образование. Мать отговаривала его от дополнительных занятий и советовала увлечься спортом или каким-то другим делом…

Прослушав новости, Юкико выключила телевизор. По крыше стучали дождевые капли. В ее голове мелькали беспорядочные мысли. Казалось, слова кричали на разные голоса. Неужели это он, Фудзио?!

Звуки дождя долетали до Юкико словно из глубины подсознания, рождая тоскливые мысли о том, как низко может пасть человек.

Юкико внезапно вспомнила один разговор с сестрой, которая тогда тоже пребывала в тоске.

Томоко рассказала ей случай из жизни одного заключенного Освенцима. Юкико точно не помнила, что у него была за болезнь, кажется, водянка на почве истощения. Естественно, в лагере не давали лекарств, но ему просто чудом удалось выжить.

Когда один из сокамерников, врач-психиатр, спросил, как у него это получилось, тот ответил:

— Я выплакал из себя болезнь.

Тот человек добывал, как мог, пропитание, но болезнь не отступала. Ощущая весь ужас, всю безысходность своего положения, он плакал, стыдясь своих слез. Потом понял, что стыдиться здесь нечего. Слезы помогли ему исцелиться.

Сейчас вокруг Фудзио поднимется страшный вой, журналисты, подобно гиенам, окружат его и начнут терзать свою жертву. И, обозленный, он не станет плакать… Фудзио ни за что не позволит себе выплакать свою беду. Ведь если в новостях сказали правду о мотивах убийства, значит, Фудзио зол на весь мир. А тогда ему точно не удастся вырваться из заколдованного кольца.

При мысли об этом Юкико расплакалась. Жестокие слова, которые она услышала в новостях, словно ножом вонзились в ее сердце.

Однако она предавалась отчаянию лишь несколько минут. Взяв себя в руки, Юкико нашла в телефонной книжке номер Мицуко.

— Простите… Мне понадобилось некоторое время, поэтому я не смогла сразу же перезвонить, — извинилась Юкико.

— Ничего… Просто я потеряла способность соображать. И мужа нет… Когда я пытаюсь сосредоточиться, на меня что-то находит и я цепенею…

— Мужа нет дома? Он что, в командировке?

— Нет. Наши отношения совсем испортились. Он… в общем, муж практически не бывает дома. Правда, меня он не упрекал, просто перестал со мной разговаривать. А теперь почти все время живет у своих родителей.

— Вы разводитесь?

— Нет, муж меня жалеет. Он говорит, что хочет помочь мне. Но при этом добавляет, что не может смириться с произошедшим.

— Не знаю, что бы сейчас сказала Томоко, но я уверена, что со временем все перемелется. Собственно, это наше общее с сестрой мнение. Все дурное забудется, и вы поймете: все, что мучает вас теперь, не имеет значения.