Читаем Синева небес полностью

Густые клубы сигаретного дыма окутывали фигуру Томоко.

— Да… Но я не прикладывала усилий. Я ведь из тех, кто плывет по течению. Если человек говорит, что хочет навестить меня, я не отказываю, когда не слишком занята. А тех, кто не просит, сама в гости не зазываю. К тому же… — запнулась Юкико.

— Что — «к тому же»?

— Ты ведь работаешь, Томо-тян, и можешь общаться с интересными, яркими людьми.

— Ну, ты несколько переоцениваешь мои возможности, — возразила Томоко, понизив голос, и рассмеялась.

— Может, они и не самые замечательные люди, но наверняка яркие личности. А я живу одиноко, однообразно. У меня нет твоих возможностей. Такие, как я, готовы общаться с кем угодно, — с расчетливыми, хитрыми, малодушными, сентиментальными, с нытиками и бездельниками, даже с ничтожествами. Если мы прогоним кого-то за небольшую ложь, то и поговорить-то будет не с кем. Я действительно принадлежу к этому типу людей. У меня нет ни способностей, ни образования, чтобы служить в какой-нибудь фирме, я не красавица — я просто портниха, которая шьет на дому. Мужчина, который встречается с моделью, может похвастаться ею перед своими друзьями, а мной никто хвастаться не станет. Поэтому последнее время я стала ценить возможность общения с любыми людьми.

— Это понятно. Очень хорошо, что у тебя появился друг, но в мире так много плохих людей. Один знакомый впустил в дом какого-то коммивояжера и отошел приготовить чай, а тот тут же стянул у него кошелек, который лежал в буфете. Вот какие бывают случаи.

— Уцо-сан однажды подарил мне керамическую тарелку. Хотя я плохо разбираюсь в подобных вещах, мне показалось, что у него очень хороший вкус.

— Ну, может быть, он и не виноват. Но когда я впервые вижу человека, я исхожу из того, что он вполне может быть вором.

— Ну, при твоей работе это понятно, — сказала Юкико, открывая тостер и вынимая поджаренный хлеб. — Полицейский очень хвалил кофе, Томо-тян.

— Да? Ну, что же, может быть, имеет смысл после выхода на пенсию открыть свою кофейню, — впервые за все это время смягчилась Томоко.

Еще один сыщик из полицейского управления Миуры тоже вел утреннюю беседу — в другом месте.

Он выяснял маршрут передвижения Фудзио в тот самый вечер. Сначала детектив отправился в Садзиму, где опросил свидетелей в стоявшей там с незапамятных времен чайной «Яманака». Фудзио сказал, что там «торгует странная бабуся». Раньше здесь действительно была чайная, но несколько лет назад часть помещения отреставрировали, и чайная стала больше походить на кафе. А за кафе стояла ветхая деревянная хибара еще довоенных времен, в которой жили владельцы этого заведения.

Естественно, что в столь ранний час кафе «Яманака» было закрыто. Но для полицейского день выдался удачным, потому что за приоткрытой дверью хибары мелькнула фигура пожилой женщины в неопрятном махровом халате. Как показалось полицейскому, она собралась выйти за газетой, тем более, что и время для этого было как раз подходящее. Но женщина остановилась на пороге, видимо, просто наслаждаясь свежим воздухом.

— Здравствуйте, бабушка! Извините, что побеспокоил так рано, — сказал полицейский, предъявляя свое удостоверение и доставая блокнот.

— Вы полицейский?

— Я из полицейского управления Миуры. Слышали, наверное.

— Да, я к вам обращалась, когда у нас украли мотоцикл. Старушка подозрительно оглядела полицейского.

— Я приехал задать вам кое-какие вопросы. Старуха молчала.

— Позавчера кафе работало как обычно?

— Да.

— Один человек утверждает, что припарковал здесь машину и, не заходя в кафе, купил сок в автомате у входа. Я хочу расспросить вас о нем.

— А зачем это вам?

— Вы не запомнили его лица?

Полицейский поднес фотографию Фудзио Уно прямо к носу старухи, но та рассеянно подняла глаза.

— Как я могу узнать человека, который даже не заходил в кафе?

— Да, конечно, — согласился полицейский. — Ну, а собака здесь есть?

— Да, был кобель.

— Была? А сейчас нет?

— На прошлой неделе издох. Мне теперь легче жить будет. Сколько лет у меня жил, а все равно рычал, как меня увидит. Мерзкая была псина.

— Правда? То есть позавчера ее здесь быть не могло. Так ведь?

— Да уж, конечно. Я хотела, чтобы его прямо тут закопали. Но сын сказал, что это нарушение закона, поехал в мэрию, заплатил им, не знаю, правда, сколько, — и они забрали эту дохлятину.

— Не очень-то вы жалуете собак, а? — спросил полицейский, явно развеселившись от такого непредвиденного поворота событий.

— Вовсе нет. Я терпеть не могла именно этого пса. Он только на меня зубы скалил, а на незнакомых людей даже не рычал. А ведь огромный был.

— Большой, говорите, пес?

— Да. А еще пожрать горазд был.

Потом вышел старший сын старухи — хозяин кафе «Яманака», и полицейский задал ему те же вопросы. Тот подтвердил, что пес издох недели две назад. Старуха казалась вполне вменяемой. Но иногда показания свидетелей вызывают сомнения.