Олег Александров

Синестет

Предисловие

В мире Искусства творят личности, награждённые Природой и генетикой разными способностями, реже – талантами. Молодая четвёрка музыкантов из Ливерпуля – создатели рока и битломании; художники-авангардисты идут дальше предшественников – Винсента Ван Гога, Пьера Боннара, Анри Матисса, Пабло Пикассо; финский скульптор Эйла Хилтунен создаёт необычный памятник Яну Сибелиусу; архитекторы Заха Хадид и Антонио Гауди удивили ломкой привычных форм, соединением стилей и культур.

Это талантливые личности, подарившие нам великолепные, порой неоднозначные произведения. Менее заметны другие творцы, наделённые даром синестезии – слышать запахи, видеть цвета в аккордах и звуках, иных формах синтеза сенсорных систем человеческого организма. Это синестесты – Владимир Набоков, Оливье Мессиан, Александр Скрябин, Ференц Лист и другие люди Искусства.

Малоисследованному, таинственному, сложному дару синопсии посвящена повесть. Её герой, Кристиан Серенсенн, преодолевая трудности пути композитора, переживая взлёты и успехи, неудачи и депрессию, обретая друзей и завистников, реализует уникальный дар создавать музыку в цвете. Музыка и Любовь – его вечные спутники, не оставляющие молодого композитора в дни невзгод и радости. Оценят его Дар? Сможет ли он обрести любовь и осуществить мечты? Куда приведёт его дорога? Может ли быть финал, законченность ментальной жизни и творчества композитора-синестета? Ответы на эти вопросы найдёт читатель, наблюдая путь становления Кристиана.

«Музыка будущего объединит другие виды Искусства. Поэзия, живопись, скульптура, осеняемые Музыкой, ознаменуют новую эру Человечества. Эру Любви и Гармонии» – авторская сентенция отчасти раскрывает замысел книги.

Читатель, бери мою руку, откроем дверцу в чудесный мир Синестета, насладимся красотами и, покинув необычное место, унесём частичку тайны.

Глава 1

Уникальный дар

Это синестет.

Лучи майского солнца пронизывали небольшое здание средней школы, выстроенной в стиле неоклассицизма, скользя по лицам учащихся, заставляя тех смешно морщиться, уворачиваясь от назойливых гостей.

Ратушные часы пробили четыре пополудни, совпавшие с мелодичной трелью звонка, и одиннадцатый класс весёлой толпой высыпал на внутренний дворик. Шумно переговариваясь, юноши и девушки ручейками стекали в направлении районов Копенгагена. Большинство школьников проживали в престижном Остербро, «островке интеллигенции», как его называли горожане.

От группы ребят отделились двое высоких юношей, в пылу спора не замечавших, что идут в сторону парка Тиволи. Один из них, белокурый крепыш Маттиас Расмуссен, не бросал попыток убедить друга:

– Ты, как всегда, витаешь в облаках. Спору нет, литература – великая вещь, как и твоя любимая музыка. Наш «романтик Гофман» вдохновенно читает стихи Гёте и Новалиса, мастерски анализирует Вальтера Скотта и Стивенсона. Но посмотри с практической точки зрения. Даже если ты окончишь колледж и получишь место учителя литературы в престижной школе вроде нашей, твоего заработка вряд ли хватит на кругосветные путешествия и покупку музыкальных инструментов. Тебя ведь не привлекает карьера учёного-филолога? Третий путь – писательство. Ты надеешься стать знаменитым, как Диккенс или Линдгрен?

– Мой путь – творчество. Скорее всего, в области музыки. Поэзия и музыка, как утверждает Новалис, – это одно и то же. Я хочу писать музыку новой эры, объединив литературные образы с синтезаторами. Это в идеале. Нужно расширить границы представления о музыке, заглянуть за пределы обычного восприятия звука. Синопсия – путь к Новой музыке.

Кристиан в юности

Маттиас

Кристиан замолчал, впервые серьёзно размышляя о том, как воспримут люди его музыку, созданную с помощью дара. «Ведь они лишены его… Для них это будет просто красивая музыка. Значит, надо искать таких же, как я…»

– Конечно, сейчас рано планировать собственный проект, надо окончить школу и определиться с профессией. Отец хочет, чтобы я стал юристом и работал в фирме. Либо экономистом, ближе к финансам и бухгалтерии. Но меня тошнит от документов и множества цифр. Экономика – не моё.

Кристиан поморщился. Его взгляд потускнел, утратив мечтательные искорки во взгляде.

– Понимаю. Сам не люблю математику, все эти нудные расчёты на уроках по экономике. Кристиан, тебе грозит раздвоение личности, как у творческих людей. Это судьба Гофмана: днём – чиновник, вечером и ночью – писатель, музыкант, режиссёр.