Читаем Синдром подводника полностью

В связи с этим не могу не поделиться некоторыми соображениями о питании на подводной лодке. До сих пор не могу забыть вкус белого хлеба, который нам пекли к завтраку, когда мы были в автономке. Бывало, берешь ломоть хлеба, а он еще теплый или даже горячий, и на нем застывшее масло просто тает — от радости соединения со свежим мучным изделием. Я никогда не испытывал такого блаженства от поедания обычного хлеба. И даже если выпечка не очень удавалась, то все равно вкус и запах свежеиспеченного белого хлеба невозможно с чем-либо сравнить. А когда пропитаешь хлеб вареньем из лепестков розы… аромат этого бутерброда просто не передать словами! Некоторые моряки на свой ломоть хлеба клали все, что подавали к завтраку. Сюда шло измельченное вареное яйцо, крошенные печенье или галеты, кто-то клал еще что-то, затем это сооружение накрывалось вторым ломтем хлеба.

Лично мне доставляло неописуемое удовольствие наблюдать, как такое четырех-пятипалубное сооружение, называемое на флоте смачным словом птюха, иной моряк пытался запихнуть в рот. И дерзкая акция, полная таинства, сокровенного общения с продуктом, всегда заканчивалась успешно. Это зрелище больше напоминало завтрак тигра, нежели обычный прием пищи homo sapiens-podwodnicus. Представьте себе толщину бутерброда, превосходящую самый широкий рот самого большого человека планеты. Однако для молодого моряка нет ничего невозможного. Наши подводники решали подобные задачи ну просто одним махом, или, точнее, одним смыканием челюстей. В первую очередь едоком выполнялась фиксация птюхи верхними зубами, но это самая легкая часть задачи. Следующим шагом являлась попытка (ну почему же попытка?) натянуть нижнюю челюсть на нижний край птюхи, чтобы произвести первое надкусывание. Тщание, старание и ухищрение, проявленные при этом, отдаленно напоминали попытку надкусить яблоко, подвешенное на нитке. Сие таинство чревоугодия производилось с таким самозабвением и погружением в процесс, что перед глазами возникал образ голодной собаки, по счастливому случаю надыбавшей берцовую кость мамонта-гиганта. Великолепно-огромную лоснящуюся жиром кость, которая размерами превышала кусательный аппарат собаки. Однако ее аппетит, разыгравшийся в ходе сражения с едой, остановить мог только внезапный инфаркт по случаю невозможности грызануть вожделенную кость.

В советское время часто можно было слышать, что человек сам является кузнецом своего счастья. Тогда так оно и было, и внешние условия способствовали этому. И каждый моряк ежеутренне успешно подтверждал истинность этой аксиомы, с улыбкой поглощая штатный завтрак подводника.

А все-таки вахта в море лучше, чем стоянка у пирса. Во-первых, меньше кантуют различными общими мероприятиями, а во-вторых, качка на меня действует ублажающее, во время качки мне уютно... Кстати, ко мне пришел Алексей Зырянов, я поговорю с ним, а потом продолжу.