Читаем Синдром Е полностью

– Представьте себе, что сейчас пятьдесят пятый год, мы с вами находимся в просмотровом зале киностудии и надеваем на объектив проектора некий фильтр, способный усиливать контраст, потом таким же образом прибавляем яркости, то есть освещенности кадра… Сейчас я добьюсь аналогичных результатов на экране компьютера, меняя настройки так, как уже делал раньше. А теперь смотрите…

Он повозился с настройками, и изображение изменилось: невидимое раньше вышло на первый план, видимое утонуло в светящейся белизне.

– Из-за того что я увеличил яркость, основное изображение – девочка, ласкающая кошку, – стало пересвеченным, выбелилось. Зато все, что было расположено в темных углах, было вначале недоэкспонировано, оказалось хорошо различимым.

Смесь из двух изображений производила удивительное впечатление, но на этот раз они ясно видели детей, стоящих вокруг сбившихся в кучку кроликов.

Люси с трудом проглотила слюну. Там, на экране, были дети и кролики! А канадец по телефону сказал, что именно с детей и кроликов все началось.

Кашмарек потер лоб:

– Поразительно. А как же он сделал такую штуку?

– Мне трудно объяснить вам технологию в подробностях, но, думаю, в основном он играл с двойной экспозицией, используя, кроме того, каше перед объективом камеры. Главное свойство пленки – независимо от того, будут на ней снимать фотоаппаратом или кинокамерой, – светочувствительность. Которая не может никуда деться, пока вы отснятое изображение не проявите и не закрепите в темной комнате. Иными словами, на одной и той же пленке можно снять несколько фильмов, всякий раз просто перематывая ее в камере на начало. Если бы так сделали вы, получилась бы в конечном счете дикая мешанина, в которой ничего не разобрать, но хорошая техника, умение работать с кадром, со светом, с планом плюс, конечно, известное мастерство помогают добиться замечательных эффектов. Клод Пуанье обожал Мельеса. Он рассказывал, что этот режиссер – ради того, чтобы получить какие-то спецэффекты, – накладывал порой одно на другое девять изображений. Ювелирная работа, но ведь итог – волшебство. Так вот, у меня нет ни малейшего сомнения в том, что этот фильм слеплен из того же теста и что по мастерству ваш постановщик – вполне на уровне Мельеса!

Люси изучала детские лица на экране. Девочки семи-восьми лет, лица суровые, губы поджаты. Ни одна не смеется, даже не улыбается, наоборот, черты искажены страхом. Чего они все боятся?

Сердце ее забилось сильнее. Она показала пальцем на экран:

– Посмотрите на эту девочку – чуть впереди. Похоже, та, что качалась на качелях?

– Та самая и есть.

Комната, в которой находились дети, казалась тесной, окон в ней не было.

Беккер вздохнул, потеребил губу:

– Думаю, режиссер вовсе не собирался упрятать в фильме отдельные странные кадры, по-моему, он хотел спрятать целый фильм, другой, совершенно другой и совершенно бредовый. Чудовищный.

– Фильм в фильме? Фильм, о котором никто даже и не догадывается?

– Да. Поток изображений, нацеленный прямо в мозг, избегающий малейшей цензуры со стороны сознания. Фильм, который ты смотришь, не имея возможности отвернуться. Вглядитесь-ка теперь как следует.

Он медленно-медленно прокрутил перед их глазами пятьдесят последовательных кадров, которые в действительности составляли одну секунду фильма.

– Вторая экспозиция появляется только в каждом десятом кадре. То есть на секунду проекции выпадает пять наложенных, точнее, подложенных изображений с интервалом между ними в две десятых секунды. Этого, учитывая общее количество кадров на данном отрезке пленки, слишком мало, чтобы глаз что бы то ни было распознал, но почти достаточно, чтобы создать ощущение движения. Движения, которое впечатывается, повторяю, прямо в мозг… Второй фильм мы смотрим мозгом, не глазами.

Люси попыталась понять. Вероятно, этим и оправдывается необычная скорость съемки: пятьдесят кадров в секунду? Автор фильма хотел разместить в нем как можно больше скрытых изображений, не различимых глазом.

– А теперь представьте себе еще одну вещь, – продолжал между тем Беккер. – Итак, у нас с вами есть кинопроектор, снабженный устройствами, обеспечивающими повышенный контраст и повышенную яркость, что, собственно, и позволяет видеть эти невидимые объекты…

Щелкнув мышкой, он открыл настройки, изменил какие-то параметры проекции.

– …и вот вдобавок к этому я еще и переключил обтюратор проектора на скорость пять кадров в секунду – это вполне можно было сделать в большинстве старых машин, – а скорость, с какой двигается пленка, оставил прежней: пятьдесят кадров в секунду. В этом случае на экране будут появляться только те кадры, которые нас и интересуют: другие обтюратор попросту перекроет.

Беккер встал и выключил лампы под потолком. Мерцающие экраны с кружащимися на них срезами мозга остались единственными источниками света в помещении.