Читаем Синдром Е полностью

Добравшись до отеля «Дельта-Монреаль», еще одного внушительного небоскреба с вершиной, украшенной голубыми огнями, Люси поняла, что сил на знакомство с городом, в том числе и с таким прославленным монреальским подземельем, уже не осталось. Она получила у портье ключи, поднялась на пятый этаж, переоделась в легкий халатик и с глубоким вздохом растянулась на кровати. Ей было не по себе в этом номере, где чередуются постояльцы, незнакомые люди, прибывшие сюда по делам, или, может быть, пары, которые решили провести здесь отпуск. Нет ничего ужаснее, чем оказаться вечером совсем одной, в полной тишине. Господи, чего бы она только не отдала, лишь бы услышать, как болтают между собой или даже плачут ее девчонки, услышать обычные звуки своей квартиры, те, среди которых она прожила столько лет! Как она оказалась здесь, в такой жуткой дали от своей больной дочки? Как там Клара – в этом своем лагере? У нормальной матери, хорошей матери, такие вопросы не могли бы возникнуть…

Несмотря на все неприятные мысли, веки у нее отяжелели, глаза сами собой стали закрываться, и она бы заснула, но тут раздался звонок. Это не мобильник, это гостиничный телефон. Протянула руку, сняла трубку, прижала к уху:

– Алло!

– Ну как, ты уже устроилась, Энебель?

И молчание.

– Ой, это комиссар Шарко? Устроилась ли? Мм… Я только что приехала в гостиницу, так что в общем – да… А… а почему вы не позвонили мне на мобильный?

– Пробовал. Не получилось.

Люси взяла в руки лежавший рядом с ней сотовый. Полностью заряжен. Но на дисплее никаких признаков непринятого вызова. Попыталась выключить и включить звук.

– Надо же… Должно быть, телефон не вынес смены часовых поясов… Да, кстати, о часовых поясах; у вас там сейчас, наверное, четыре или пять утра? И вы уже не спите?

Шарко, не включив света, сидел за кухонным столом, перед ним стояла пустая чашка из-под кофе, лежал заряженный пистолет. Локтем комиссар опирался на скатерть, рукой поддерживал щеку и не сводил глаз с входной двери. Еще перед ним лежал мобильник, включенный на громкую связь. Эжени на стуле напротив напевала последнюю песенку Сердца Пирата[29], ела засахаренные каштаны и запивала их мятным лимонадом, все вперемешку. Шарко отвернулся.

– Как ты долетела?

– Если коротко – устала как собака. Самолет был битком набит отпускниками.

– А гостиница как, ничего? Ванна-то хотя бы у тебя есть?

– Ванна? Мм… Ну да, есть. А у вас что новенького?

– Одна новость точно хорошая: я вот-вот получу список из двухсот персон, присутствовавших в Каире на научном конгрессе в то самое время, когда убили трех девушек. Пока решили сосредоточиться на французах.

– Двести – это круто, – присвистнула Люси. – А сколько народу будет разрабатывать этот список?

– Один человек, и это я. Для начала надо исключить тех, кто не совпадает по профилю с убийцей, не соответствует тому, что нам о нем известно. Надо очистить список, прежде чем перейти к детальному рассмотрению оставшихся. Думаю, сама можешь представить, какая это сложная задача.

С улицы донесся шум мотора. Шарко инстинктивно вскочил и, схватив пистолет, ринулся к окну. Убедившись, что свет нигде не включен, чуть приподнял жалюзи, в горле у него застрял комок. Вдоль тротуара медленно двигался грузовик с вращающимся оранжевым фонарем на крыше. Господи, это же просто мусоровоз, он каждую неделю приезжает на рассвете, пока все еще спят, опустошить помойки… Почти успокоившись, полицейский вернулся за кухонный стол. В висках стучало, перевозбуждение плюс паранойя, усиленные болезнью, настолько же вынуждали его сейчас бодрствовать, насколько и изматывали.

– У вас какие-то проблемы, комиссар?

– Да нет, все в порядке. Все в порядке. Скажи, а ты у себя дома, в Лилле, не обнаружила ничего подозрительного?

– Типа чего?

– Типа встроенных микрофонов, «жучков». У меня их оказалось аж четыре.

Люси, сидевшая по-турецки на постели, почувствовала, как бледнеет.

– Замок моей квартиры тоже заедало несколько дней назад, ключ как будто за что-то цеплялся… Значит, ко мне они тоже приходили. Точно.

Люси была задета за живое. Такое ощущение, будто ее осквернили, изнасиловали. Кто-то проник к ней, в ее кокон. Кто-то, наверное, ходил по ее комнате, по комнате девочек.

– Кто это сделал, комиссар?

– Понятия не имею. Но наверняка в этом был замешан полковник, командующий Иностранным легионом.

– Откуда вы знаете?

– Знаю, и все. Только никому ничего не говори об этих «жучках», ладно? Займемся этим, когда вернешься.

– Почему?

– Хватит уже вопросов. Держи меня в курсе своих дел. Пока!

– Комиссар, комиссар, подождите!

Кондиционер гудел, ровное гудение гипнотизировало, и ей было так хорошо от звука голоса Шарко.

– Что, Энебель?

– Мне бы надо задать вам еще один вопрос…

– Какого рода?

– Вы за то время, что работаете в полиции, много жизней спасли?

– Несколько спас, да. Только, к сожалению, не всегда те, которые хотелось.