– Лакомб погиб во время пожара через год после того, как сделал фильм. В течение года, предшествовавшего его смерти, анонимный даритель прислал копию фильма в канадскую синематеку. А если Лакомб почувствовал, что его жизни что-то угрожает? И сделал несколько копий фильма и разослал эти копии в разные архивы, с одной стороны, чтобы замести следы, а с другой – чтобы это распространялось, как вирус… Мы же видели, с какой скоростью бобина перемещалась из рук в руки, из коллекции в коллекцию.

Шарко кивнул: девчонка явно не бездарна.

– Лакомб на свой лад уберег сотворенное им сокровище. Запустил его путешествовать по свету, дав ему возможность существовать, а стало быть, в один прекрасный день оказаться расшифрованным и понятым. Да, вполне вероятно.

Люси кивнула. Мало-помалу кусочки пазла становились на свои места, пусть даже пока не разгадать картины в целом. Шарко быстро набрал номер на мобильнике.

– Кому вы звоните?

– Бывшим коллегам по дому тридцать шесть, хочу получить адрес Абана. Не задерживайся в ванной. Через десять минут я доставлю тебя к станции скоростного метро, поедешь домой.

Люси расправила измятую майку.

– Нет, не думаю. Лучше поеду с вами.

38

Аньер-сюр-Сен… Чистенький городок, симпатичный центр, славные магазинчики… Вокруг и выше – куда менее радостно: вместо зелени – бетон, в небе – стальные птицы, взлетевшие с аэродрома Руасси, бесконечные ряды мышино-серых домов, закрывающие горизонт. Парижский пригород во всей красе. И посередине – река…

Шарко и Люси вышли из метро на станции «Габриэль-Пери» и, торопясь, двинулись к западу. Хаким Абан, брат одного из пяти убитых под Граваншоном, не имел судимостей и работал ночным сторожем в большом супермаркете. Этот, по-видимому, вполне нормальный парень жил на четвертом этаже мрачного, малопривлекательного дома. Подростки, валявшиеся на клочке поросшей травой земли у подножия башни, отметили появление Люси свистом, впрочем вполне беззлобным.

Черты лица человека, открывшего им дверь, были резкими, заостренными – такие часто встречаются у жителей Средиземноморья. Лицо словно высеченное из камня, а тело – крепкое, мускулистое. Судя по всему – любитель тяжелой атлетики и культуризма. Шарко заговорил первым:

– Хаким Абан?

– А вы кто такой?

К великому удовольствию Шарко, парни из судебной полиции здесь еще не побывали. Он мысленно похвалил себя за скорость и достал служебное удостоверение. Абан был в шортах и белой футболке с надписью: «Зеленый след в Фонтене»[26].

– Мне надо задать вам несколько вопросов о вашем брате Мухаммеде.

Араб не сдвинулся с места, так и стоял, загораживая собой вход в квартиру.

– Что он еще натворил?

– Он умер.

Хаким Абан пошатнулся, потом сжал кулаки и изо всей силы ударил ими о притолоку.

– Отчего?

Шарко не стал входить в детали:

– Похоже, от пули. Его тело нашли зарытым в землю в промышленной зоне департамента Сен-Маритим. Можно теперь войти?

Хозяин квартиры чуть сдвинулся, пропуская незваных гостей в прихожую.

– Сен-Маритим… Как его туда занесло?

Ни слезинки, но видно было, что новость потрясла Хакима – на мгновение ноги отказали, и он вынужден был присесть на кушетку у стены.

Полицейские, не дожидаясь приглашения, прошли в комнату.

– Это рано или поздно должно было случиться… Кто его убил?

– Пока не знаем. А у вас нет никаких мыслей по этому поводу?

– Нет… У него было столько врагов – и здесь, в городе, и в других местах.

Люси быстро огляделась. Телевизор с плоским экраном, игровая приставка, везде гири, гантели, диски для штанги… слишком много всего для такой маленькой квартирки. Она заметила рамку с фотографией, подошла ближе, посмотрела, нахмурилась:

– Вы с братом – близнецы?

– Нет, погодки. Мухаммед на год моложе меня и на два или три сантиметра выше. Но лицом мы похожи – да, как две капли воды… Когда я говорю «мы похожи», речь идет только о внешнем сходстве, что же до всего остального – у меня нет и никогда не было с ним ничего общего. У Мухаммеда чердак давно был не в порядке, он много глупостей делал.

– Когда вы виделись в последний раз?

Хаким Абан смотрел в пол, и глаза его были пустыми.

– Месяца через два или три после того, как он вышел из тюрьмы. Да… вскоре после Нового года. Мухаммед явился сюда, он плакался мне в жилетку и говорил, что хочет измениться, вернуться на путь истинный. Но я никогда всерьез в такое не верил. Этого быть не могло.

Вскоре после Нового года… Значит, тела в промышленной зоне под Граваншоном были закопаны меньше семи месяцев назад. Шарко догадывался, какой ответ получит на следующий вопрос, но все-таки хотел услышать эти слова из уст брата Мухаммеда.

– Почему не верили?

– Потому что такие парни, как он, не способны остановиться. Мне показывали фотографии той девушки, которой он сжег все между ног. Это было давно, но фотографии так и засели у меня в башке. То, что сделал мой брат, бесчеловечно! – Хаким вздохнул. – Последний раз брат жил тут у меня примерно неделю, да, да, как раз неделю… Он ушел с несколькими шмотками в рюкзаке где-то в середине января…

Араб помолчал.