«Джеффри Дюран» не создавал архивных файлов. А имеющиеся пленки отсылал в день сеанса на адрес страховой компании. Однако у него действительно имелись загранпаспорт и пара неиспользованных кредиток. Поэтому он демонстративно сложил их в пластиковую папку на молнии и спрятал в морозильник, под форму для льда. Этим врач рассчитывал завоевать доверие пациента.

Все имеющиеся документы были выписаны на имя Джеффри Дюрана, и теперь Макбрайду не оставалось ничего другого, как снова влезть в шкуру психотерапевта уже в Европе. Восстановление настоящей личности Лью обещало стать бюрократическим кошмаром.

Свернув на подъездную аллею перед Капитолийскими Башнями, Льюис попросил свою спутницу остаться в машине и ждать его возвращения. К этому Эйдриен отнеслась без восторга. Впрочем, на тот момент Макбрайд уже знал некоторые ее слабые стороны и с успехом для себя этим знанием пользовался.

– А то как бы машину не отбуксировали, – объяснил он, открывая дверь и выходя на улицу.

На охране возле столика дежурного стоял парень в очках «Бадди-Холли» в толстой старомодной оправе. Он узнал Макбрайда, что здорово сыграло тому на руку.

– День добрый, мистер Дюран. Давненько не виделись. Где пропадали?

– Ездил на пару дней во Флориду, – ответил Льюис.

– Здорово.

– Да, верно. В шортах походить для разнообразия тоже неплохо.

– Завидую.

– Зато теперь – чувство неописуемое. – Они засмеялись. – Послушай, приятель, а нет ли у тебя запасного ключа? Видишь ли, я свой в квартире оставил.

– Без проблем, – ответил парень, склонился к застекленному шкафчику, отворил его и снял ключ с одного из крючков. – Только не забудьте вернуть, договорились?

– Верну через десять минут, – ответил Макбрайд, забирая ключ и направляясь к лифту. Ожидая подъемника, он оглянулся проверить – не возится ли парень с телефоном. Однако охранник замер на прежнем месте у стола и добродушно улыбался.

Минуту спустя Макбрайд вышел из лифта на шестом этаже и неторопливым шагом двинулся к своей квартире. Он беспокоился, как бы не попасться на глаза Барбере из соседнего номера, и, как выяснилось, волновался зря. Дверь в номер «6-Ж» была полуоткрыта, и изнутри доносилась простенькая мелодия в стиле кантри-вестерн. В воздухе висел тяжелый запах краски. Направляясь к себе, Макбрайд заглянул в дверной проем соседней квартиры и увидел тощего приземистого человечка с бородищей, как у музыкантов группы «Зи-Зи-Топ». Тот стоял на забрызганной стремянке и размазывал по потолку белую краску. Серая проволочная сетка исчезла. Так же как стол, огромные чемоданы и электронное оборудование во всю стену. На имущество Гектора Барберы не осталось и намека. Кроме, пожалуй, слабого тошнотворного душка гниющей плоти, похороненного под едким запахом разбавителя для краски и чистящей жидкости.

При виде царящего в квартире запустения, Льюис вздохнул с облегчением. Хотя одновременно Макбрайд ощутил и слабый укол разочарования: Барбера мог бы многое объяснить…

В его бывшей квартире все было по-прежнему – но только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что, за исключением нескольких книг, в квартире не осталось ни клочка бумаги. Все счета, записки, чеки и меню «обедов навынос» – словом, все, на чем могла оставаться какая-либо запись, исчезло. Вместе с компьютером и фотографиями его фиктивной семьи. Короче говоря, пропали прямые и косвенные указания на то, что жилец имел хоть какое-то отношение к Программе.

На счастье, паспорт и кредитки лежали в морозильной камере – под формой для льда. Макбрайд огляделся напоследок и понял, что больше ничто не заставит его вернуться сюда. Бросил кое-какую одежду в пакет и вышел.

В интернет-кафе на Дюпон-серкл[54] Эйдриен вошла в сеть и отыскала пару билетов на швейцарские авиалинии, которые обошлись в 484 доллара каждый. Выгодная сделка, если учесть, что за такси до Международного аэропорта Даллеса пришлось выложить 55 зеленых.

– Кстати, а откуда у тебя паспорт? – спросила Эйдриен своего спутника, когда таксист уже сворачивал к подъездному пути аэропорта. – Ты вроде бы не выезжал никуда – только телевизор смотрел целыми днями.

– Они же как-то переправили меня в Штаты. Вернули доктора Дюрана на родину.

– Откуда?

– Из Швейцарии. – Макбрайд нахмурился. Постепенно всплывали воспоминания о том, как Лью Макбрайд превратился в Джеффа Дюрана. Льюис вспомнил «скорую помощь» и круговорот мигающих на потолке огней. Он не мог пошевелиться, но его куда-то везли на каталке. И еще Лью слышал голоса: какие-то люди переговаривались на швейцарско-немецком диалекте. Вот Гуннар Опдаал шепчет «Ш-ш-ш», а Макбрайд лежит, не в силах пошевелиться, и задыхается, уставившись в потолок. Порой, когда Льюис задумывался о тех минутах… Он вздрогнул. Это походило на нервный тик, подобный тому, который случается у людей, неожиданно для себя начинающих засыпать.

– Ты в порядке? – забеспокоилась Эйдриен.

– Так, кое-что вспомнилось.

– Скажешь – что?

Макбрайд отрицательно покачал головой. Спутница не настаивала.

Глава 39