Читаем Синдикат-2. ГПУ против Савинкова полностью

Когда я уезжал, в мою память врезалась незабываемая картина, которая надолго осталась передо мной и сейчас стоит передо мной. Это мое последнее впечатление о Доне. Я с Алексеевым и его молодым адъютантом офицером вышел вечером после какого-то совещания. Вдруг из темноты появилась какая-то фигура со штыком и замахнулась на Алексеева. Я помню, как молодой офицер бросился на него, как кошка, схватил за горло и повалил. На вопрос Алексеева, кто вы такой, он ответил: я доброволец офицерского полка в патруле. Вот этот офицерского полка доброволец в патруле в пьяном виде замахивается винтовкой на своего главнокомандующего. Вот с чем я там встретился.

Председатель. — Состав совета был недемократический?

Савинков. — Совершенно недемократический.

Председатель. — Председателем был Алексеев и Корнилов тоже был?

Савинков. — Да.

Председатель. — Струве входил?

Савинков. — Да.

Председатель. — В качестве кого?

Савинков. — Я не могу дать ответа на этот вопрос, потому что и для меня было неожиданностью, что я увидел там Струве. Я тоже себя спросил: а почему тут сидит Струве? Помню еще, что входил один из редакторов «Русских Ведомостей», Белоусов.

Председатель. — А Федоров, бывший министр промышленности?

Савинков. — Федоров, кажется, был.

Председатель. — Но все не казаки?

Савинков. — Нет, не казаки… Но мог ли я один бороться? Я не чувствовал в себе такой силы, значит, надо было куда-то идти, заключать какой-то союз. Вы скажете, что это было наивно с моей стороны. Я сам глубоко сожалел об этом, но кто сказал «а», тот должен сказать и «б». Я сам сожалел, что так наивно верил в то, что эти господа-генералы действительно любят Россию и будут искренно за нее бороться. Оттуда я уехал и начал работать самостоятельно в связи с ними. Оторваться от них я боялся, я не отдавал себе полного отчета в том, что там происходит. Прошу не забывать, что сейчас ретроспективно об этом говорить нетрудно, но тогда, когда свистела буря и валился бурелом, я разделял заблуждение многих.

Председатель. — Когда вы уехали с Дона?

Савинков. — Я уехал с Дона в середине января 1918 года. Председатель. — Какое получили задание и от кого?

Савинков. — От донского гражданского совета я получил задание переговорить с некоторыми лицами, ну… с Плехановым, о том, что, может быть, они войдут в донской гражданский совет.

Председатель. — С Плехановым?

Савинков. — Да, с Плехановым.

Председатель. — А еще с кем?

Савинков. — Если не ошибаюсь, с Чайковским.

Председатель. — А из монархистов с кем?

Савинков. — Из монархистов ни с кем, я получил задание соответственно моей бумажной победе.

Председатель. — Эту миссию вам удалось выполнить?

Савинков. — Нет, нет. Мне эту миссию совершенно не удалось выполнить. Плеханов тогда умирал, Чайковского я не видел. К тому же мне тогда стало яснее, что от того, что там будет Плеханов или Чайковский, — ничто не изменится.

Председатель. — А кто же придумал привлечь именно Плеханова?

Савинков. — Я, конечно.

Председатель. — И возражений против этой кандидатуры не было?

Савинков. — Конечно, были длинные разговоры, но я уже вам сказал, что некоторая бумажная победа у меня была.

Я поддерживал кой-какие сношения с Доном и начал создавать ту организацию, которая потом называлась «Союзом защиты родины и свободы», и начал организацию мурманского восстания.

Председатель. — Когда вы приехали в Москву, вы наткнулись на какую-то готовую организацию?