Сириец неподвижно замер, глядя в ночную тьму, когда раздался пронзительный телефонный звонок. Он повернулся к аппарату и увидел надвигающегося на него убийцу и молча сидевшего на диване Папаню. Он вдруг все понял. И внезапный приезд Папани, и это его молчаливое ожидание. Убийца уже был в двух шагах от него, надвигаясь уверенно и грозно. Он не сомневался, что Сириец не сможет ничего предпринять. Он только не мог предвидеть того, что под большим шерстяным пуловером, в котором обычно Сириец ходил дома, он держал оружие. И тут сказались реакция и опыт закаленного в передрягах зека. Не давая убийце и секунды, Сириец выхватил пистолет и выстрелил лысому прямо в лицо. Убийца дернулся и, отлетев к стене, тяжело сполз на пол.

Телефон продолжал настойчиво звонить. Сириец направил пистолет на своего гостя. Папаня нервно отставил стакан с минералкой. Руки его заметно дрожали.

— С ума сошел? — нахмурился он. — Ты что, хочешь и меня убрать? Не дури…

— Хочу. Давно хочу, — хищно улыбнулся Сириец и выстрелил в голову своего ненавистного гостя, влепив пулю точно между глаз.

В комнату ворвалось сразу несколько его телохранителей.

— Убрать этих скотов, — жестко распорядился Сириец. Он злобно усмехнулся и добавил: — Они приехали за нами.

Сидевшие в машинах боевики так ничего и не поняли, когда по автомобилям начали стрелять со всех сторон. Они ожидали сигнала, а вместо этого на них внезапно напали. Внизу еще раздавались предсмертные крики и проклятия, гремела пальба, когда Сириец наконец поднял трубку телефона

— Он в Финляндии, — доложил один из его боевиков. — Его баба ничего не знает. Он сказал ей, чтобы она ехала в Киев. И все…

— Идиоты, — Сириец в сердцах бросил трубку.

Внизу все еще раздавались автоматные очереди и крики умирающих бандитов.

Порво. Финляндия. 9 августа

Всю вторую половину дня Сухарев шлялся по городу, мучаясь и не зная, как ему поступить. Ночью он вернулся в мотель. Постояльцы из соседнего номера уехали еще утром, даже не узнав о том, какой страшной опасности они подвергали себя и своих детей, оставаясь в этом мотеле. Номер, который занимал Сухарев, был крайним с правой стороны здания. Мотель был одноэтажный, старый, и Сухарев по закоренелой воровской привычке сам выбрал именно его. Он вдруг почувствовал, что у него как-то особенно неприятно чешутся ноги, и решил, что это из-за долгой бесцельной ходьбы по городу.

Сидя в комнате, он тупо смотрел на стоявший перед ним непонятный прибор, все еще сомневаясь, стоит ли звонить Сирийцу. Просто бросить прибор и убежать ему даже не приходило в голову. Все равно Сириец не успокоится, пока не найдет его и похищенный ящик.

Нужно было что-то делать. После двух часов ночи он все-таки решился и, подойдя к телефону, поднял трубку, попытавшись набрать санкт-петербургский номер Сирийца. Но из мотеля нельзя было выйти на международную линию. Чертыхнувшись, Сухарев еще несколько раз попытался набрать номер, но без всякого результата. Он с сожалением бросил трубку и снова затравленно посмотрел на прибор. Потом провел рукой по одеялу. Ему показалось, что он слышит какой-то шорох, словно одеяло потрескивало. Наверно, статическое электричество, решил Сухарев. Он наблюдал подобное в одном из лагерей. Но при чем тут электричество. Он посмотрел на загадочный аппарат. Ноги чесались все сильнее. Он шагнул к прибору. Почему Сириец так беспокоился об этом ящике? Сухой наклонился, внимательно осматривая прибор справа. Рядом с пультом управления виднелась какая-то надпись.

Он включил настольную лампу, чтобы легче было разобрать, что именно написано на приборе, и встал на колени. «Осторожно. Радиоактивность» было написано на металлической табличке большими буквами. И дальше мелкими буквами шел остальной текст.

Радиоактивность, подумал Сухарев. Наверно, поэтому так трещит это одеяло. Он не знал, что это такое, но понял, что прибор может представлять какую-то опасность. Сухарев наклонился и попытался прочесть написанное мелкими буквами. «После запуска программы включается таймер времени на девяносто минут», — прочел он. «Какой таймер? — подумал Сухарев. — Какой прибор включается?» Там было еще несколько надписей, но он, махнув рукой, отошел от прибора и снова улегся на кровать. Нужно будет поспать, чтобы утром позвонить Сирийцу и все-таки попытаться объясниться с ним.