Читаем Сильнее только страсть полностью

Войско Роберта Брюса в течение одного дня захватило замок Линденросс и двинулось затем на Эшинтон. Отнюдь не образцовое, не слишком хорошо подготовленное, плохо одетое и не очень дисциплинированное войско одерживало победу, руководствуясь преданностью своему вождю и воодушевлением, с которым каждый воин бросался в бой и погибал, если на то была Божья воля. В те годы шотландцам удавалось выходить победителями там, где в тех же условиях терпели поражение от англичан ирландцы и валлийцы.

Крепость Эшинтон взяли в последовавшие два дня с малыми потерями. Английских воинов оставалось там не очень много, и сражались они вяло.

Вообще той весной английских войск в Шотландии присутствовало значительно меньше, чем в предыдущие годы: король Эдуард мало интересовался ими, куда больше думая и заботясь о своих фаворитах, обретение которых стало весьма Затруднительным после печальной участи казненного Гавестона.

Мечта Джиллианы сбылась: она принимала участие в военных действиях, поскольку Брюс, переговорив с Джоном, одобрил ее присутствие в войске, в одном отряде с воинами из клана Карлейля, которые поначалу недоуменно качали головами, но вскоре начали искренне и довольно громко восхищаться ее воинским мастерством. Она никогда не просила для себя снисхождения и наравне со всеми участвовала в рукопашных боях.

Конечно, мужчины старались ее беречь, но даже Карлейль почти перестал бояться за нее, видя, как смело она ведет себя в самых трудных ситуациях и в то же время обладает достаточной осторожностью, чтобы не рисковать понапрасну.

Однако столкновения с противником бывали не слишком часты, и Джиллиана немало времени проводила в военном лагере, среди шатров и палаток, там, где подковывают коней, готовят пищу, стирают и сушат одежду. Везде уже привыкли к удивительной женщине в мужском наряде с мечом на боку.

Как-то раз, когда она шла из тылового лагеря в расположение своего отряда, ее окликнул кто-то, и, повернувшись, она увидела нагонявшего ее графа Мантита.

– Могу я пройтись с вами, леди Карлейль? – спросил он, проявляя и здесь, чуть ли не на ратном поле, изысканность манер.

Ей хотелось побыть одной, но как отказать такому любезному кавалеру, к тому же графу, и она с улыбкой произнесла:

– Почту за честь, милорд. Как прошло вчерашнее столкновение с англичанами?

– Превосходно. Хотя оно едва ли войдет в историю.

– Очень мало битв входят в историю, милорд.

– Почему же? А мост Стерлинг? – возразил он.

– Да, конечно.

Голос ее смягчился, она вспомнила об отце, кому обязана тем, что находится сейчас в рядах шотландских воинов, и в конце концов тем, что стала женой Джона Карлейля, который сейчас недалеко отсюда, в своем шатре, беседует с Брюсом, а к вечеру она и он снова останутся там одни... друг с другом...

Мантит, глядя сбоку на ее точеный профиль и расцветшую фигуру, достоинства которой еще больше подчеркивались мужской одеждой, думал о том, что совсем неплохо, если бы такая женщина оказалась сегодня ночью у него в шатре: он бы нашел в себе силы не только для разговора о прошедших и будущих битвах.

Неосуществимость своей мечты раздосадовала его. Он представил себе, как Джон Карлейль исполнит сегодня его собственные намерения, и ему захотелось хоть как-то уязвить ее, поддеть, уколоть... Например, мечом. Немножко, слегка. Показать, что она здесь неровня прочим воинам. Мужчинам... И совершенно напрасно находится среди них, смущая своим обличьем...

– Вы слышали, миледи, – спросил он далеко не таким любезным тоном, как несколькими минутами раньше, – что вас многие считают слабым звеном в нашей цепи и даже, извините, однако передаю то, что слышал собственными ушами, – обузой?

– И вы тоже придерживаетесь подобного мнения, милорд? – внешне спокойно поинтересовалась Джиллиана, в душе начиная закипать от его коварства. Непонятно, зачем он решил обидеть ее в такой тихий и солнечный, свободный от боев весенний день.

– Согласитесь, в такого рода утверждении есть что-то от истины, – ответил он с оскорбительной снисходительностью.

Она готова была вцепиться ногтями в его привлекательное наглое лицо, но ограничилась вопросом:

– Возможно, милорд, вы желаете сами убедиться в правдивости своих слов?

– Леди! – воскликнул он. – Уж не предлагаете ли вы сразиться с вами прямо здесь, на поляне? Нет, я, наверное, вас не так понял.

Она не имела намерения вступать с ним в схватку. Джон не одобрил бы такого глупого и вздорного поступка. Но с другой стороны, разве ему понравилось бы, что его жену оскорбляют без всякой на то причины – лишь потому, что человека какая-то муха укусила или у него с утра дурное настроение, – оскорбляют, а она терпит и никак не отвечает. Нет, такого бы Джон никогда не потерпел!

– Если вам угодно, милорд, – сказала она ледяным тоном, – показать мне, как умеют биться настоящие воины, я готова взять у вас урок.