Читаем Сильнее только страсть полностью

Они направились по дороге к замку и, проходя мимо дома, где жил Джейми, увидели его у ворот. Он словно чувствовал, что Агнес должна сейчас появиться возле его жилища. Со всегдашней улыбкой он приветствовал обеих, спросил о роженице, а узнав про появление на свет мальчика, заулыбался еще больше. Джиллиана, угадав его желание остаться наедине с Агнес, сказала:

– Я, пожалуй, пойду вперед, а вы... Однако Джейми твердо возразил:

– Нет, леди, мой отец хотел бы поговорить с вами кое о чем.. Зайдите в дом, если желаете.

Немного удивленная, но и заинтересованная, она согласилась, и они прошли по небольшому опрятному дворику ко входу в скромный дом.

Джиллиана почти не знала старого Джока Джилли, перекинувшись с ним за все время не более чем двумя-тремя словами. Она помнила, что он выглядит как преждевременно состарившийся Джейми, только без улыбки. И поразилась, когда на пороге их встретил весьма улыбчивый хозяин и весело произнес, широко раскрыв дверь:

– Заходите, дорогие гостьи.

В доме все было тоже чисто, опрятно и весьма скромно. Старый Джок сразу перешел к делу.

– У вас, досточтимые леди, – сказал он, – свои заботы и вы заслужили отдых, хотя и сами сегодня не рожали, ха-ха... Потому не предлагаю садиться, а выскажу, что хотел, стоя... – Он повернулся к Джиллиане. – Тебе, милая девушка... – Помолчал, собираясь с мыслями, и продолжал: – Вот чего... Если не можешь любить его, девушка, тогда оставь его... Есть мужчины, для кого любая жена хороша, лишь бы считаться женатым и продолжать род. Но только не наш хозяин. Он не таков. И мы не хотим видеть его таким... Понимаешь, о чем я? – Он опять умолк и потом добавил: – Простите, если что не так говорю... Я не очень умею.

Джиллиана слушала, и слова его болью отзывались в ее душе, щеки у нее пылали. Она знала... оба они знали, что не его дело говорить ей подобные слова, да и не в таком месте и не прилюдно. Но она понимала, что они рвутся у него из души, старик давно их носит в себе, ему и неловко, и трудно, однако он поборол себя и сказал прямо и откровенно, что думал. Всю правду, как он понимал. И потому она смирила поднявшееся в ней сопротивление, смягчилась и ответила правдой на правду:

– Я не умею, наверное, дорогой Джок, поступать так, как люди считают правильным. То, что правильно для меня, неправильно для моего мужа. А то, что правильно для него, неправильно для меня.

Старый Джок медленно покачал головой, Джиллиане показалось, что глаза у него подозрительно заблестели. Неужели слезы?..

– Тут дело не как поступать, девушка, – проговорил он, – а какая вы есть... На самом деле... И какая будете...

– Какая? – переспросила она. Усталость и упадок сил в ней после трудных часов помощи при родах взяли свое, и она резко произнесла: – Я дочь воина. Одного из лучших во всей Шотландии, и хочу быть достойна его.

Джок, нахмурившись, не сводил с нее глаз.

– Лучший, говоришь? А не хочешь подарить ему внука, а?

Джиллиана опять удержалась, чтобы не прикрикнуть, не возразить, что возникший разговор ей не нравится, но она сдержалась и сказала:

– Ради него я должна сначала сделать совсем другое.

– Что ж... – Старик покачал головой. – Только не забудь, что я сказал. Время-то летит, не остановишь... И помни, нам нужен наш лорд. И нужна его жена... ты то есть...

Джиллиана повернулась, чтобы уйти, когда он внезапно остановил ее вопросом:

– Какой он воин? Звали как?

Его темные глаза цепко впились в нее, и она, никому до сих пор не открывавшая тайну своего рождения, уже готова была назвать имя своего отца, тем более что люди его возраста наверняка знали наперечет всех самых знаменитых и отважных при Роберте Брюсе воинов.

Однако она смолчала и пошла к выходу, когда услышала позади себя старческий голос. Она остановилась, прислушиваясь.

– Чего я хорошо помню, так это битву при Стерлинге. Был там с тамошним лордом. Ежели ты, часом, из рода Уоллеса, то знай: он любил твоего мужа.

Она обругала себя, что сама затеяла разговор о своем отце, и, не расслышав толком, что еще говорил старик, после того как произнес имя ее отца, сказала почти шепотом:

– Вы не должны говорить моему мужу, что знаете! И вообще никому! Слышите?

Она ожидала, что он разозлится, но Джок Джилли произнес всего три слова на удивление мягким голосом:

– Бедная ты девушка...

Она выбежала из дома за ворота и только там остановилась, поджидая Агнес, которая ей ничего не стала говорить и ни о чем не расспрашивала, хотя время от времени бросала на нее тревожные взгляды.

Только во дворе замка, перед тем как разойтись по своим комнатам, Агнес сказала:

– Ах, Джилли, я молюсь, чтобы ты научилась быть хоть немножко счастливой...

Отягощенная бременем, которое сама взвалила на себя, Джиллиана не нашла что ответить золовке.

Небольшой отряд из десяти человек – Джон Карлейль, Джиллиана, брат Уолдеф, Агнес, Джейми Джилли и пять воинов охраны 11 апреля 1313 г. отправились из Гленкирка в замок Канросс, владение Роберта Брюса.