Читаем Сильнее только страсть полностью

К прибытию Джиллианы в замок Джон Карлейль уже перенес свои самые необходимые вещи из супружеской спальни в комнату, которую занимал в течение пятнадцати лет до нынешней женитьбы. Джиллиана испытала от его перехода в другую комнату некоторое облегчение: она могла хотя бы принять в одиночестве ванну, распустить волосы, оставив их надолго непричесанными. После мытья она надела самое простое и старое из своих платьев, затем немного поела, принуждая себя ради Агнес, которая не переставала выражать беспокойство по поводу ее аппетита. Испытывая некоторые угрызения совести из-за того, что так расстроила золовку своим видом, Джиллиана еще раз переоделась, причесалась и решила навестить Агнес в ее комнате.

– О, Джилли, заходите, я так беспокоюсь о вас, – встретила ее Агнес, пытаясь улыбнуться, хотя понимала, что подобное выражение лица не будет сейчас соответствовать происходящему в доме.

Стоя у порога и не проходя в комнату, Джиллиана произнесла:

– Я пришла просить прощения, Агнес, за сегодняшнее поведение. За то, что вызвала у вас беспокойство. Вы всегда так добры ко мне, я не хочу казаться неблагодарной.

Агнес подбежала к ней и втащила в комнату.

– Вы совсем не обидели меня, Джилли, и не выказали неблагодарности. Я очень рада, что вы захотели меня видеть.

– Но ведь вы тоже ратуете за то, чтобы я занималась хозяйством, Агнес. Разве нет?

– Будьте, чем можете быть, – произнесла мудрая Агнес. – И не будьте, чем не можете.

Джиллиана кивнула: ей понравилось сказанное Агнес.

– Я попробую, – туманно обещала она.

Агнес тоже кивком головы приняла ее расплывчатое обещание.

– Хозяйство подождет, – сказала она решительно. – Я продолжу заниматься им еще какое-то время. А вам нужно первым делом наладить супружескую жизнь. Она не может так продолжаться, и вы не вправе ее прервать. Ваш брак освящен Богом и церковью, и вы с Джоном дали согласие на него. А значит, должны выполнять обещанное.

Джиллиана уже не могла в очередной раз бормотать «я попробую» или «постараюсь».

– Я прямо сейчас пойду и поговорю с ним, обещаю вам.

Широкая улыбка Агнес осветила и немного согрела комнату. Она обняла Джиллиану, вывела за дверь в коридор и с радостным сердцем смотрела, как та уверенными шагами направляется к покоям Джона, после чего вернулась к себе.

Джиллиана негромко постучала. Дверь отворилась почти сразу, Джон стоял на пороге с кувшином бренди в руке.

– Вот уж кого меньше всего ожидал увидеть, – сказал он.

В его серых глазах светилось удивление, недоверие, но не злость.

Она легко опустилась на колени возле порога, не заходя в комнату, и отчетливо и монотонно произнесла:

– Я дала обещание отцу Ансельму, что постараюсь быть послушной и выполнять ваши желания.

С еще большим удивлением он сухо сказал:

– Но ведь такое обещание, помнится, вы уже давали в день нашего бракосочетания самому Господу и, похоже, не слишком обеспокоили себя его исполнением. Вряд ли отцу Ансельму удастся добиться того, в чем потерпел неудачу сам Всевышний.

Ее лицо покраснело от гнева, она уловила насмешку в его безразличном тоне и вскочила на ноги. Он был уверен, она вспылит и учинит что-нибудь прямо здесь, в коридоре, но она сдержалась и почти совсем спокойно проговорила:

– Скажу только одно, милорд супруг. Мы, как вы только что сами изволили напомнить, состоим в браке и, значит, не должны спать отдельно друг от друга. Если не придете разделить со мной мою постель, я приду, чтобы разделить вашу.

Он явно ощутил в ее словах наивную попытку соблазнить его – ему не понравилась ее уловка и в то же время возбудила. Он не хотел, чтобы после всего, что произошло, она опять была рядом, и в то же время страстно желал этого. А еще его снедало любопытство: чего она хочет на самом деле? Что задумала снова?

Посторонившись в дверях, он кивнул, чтобы она прошла в комнату, подумав, что вскоре уедет на встречу с Робертом Брюсом в Канросс и вряд ли возьмет ее с собой. Сколько он там пробудет, неизвестно. Возможно, они долго не увидят друг друга, а значит, почему бы сегодня им не побыть вместе, черт возьми...

Джиллиана знала, что он должен ехать к Брюсу, и давно хотела тоже попасть туда, ведь там соберется много шотландской знати, и, весьма возможно, она сумеет выведать что-то важное, чего до сих пор так и не смогла узнать. Но тогда Карлейль должен ощущать необходимость ее постоянного присутствия при нем, желать ее, и, значит, надо поддерживать в нем его желание...

Она взяла кувшин с бренди из его рук, отпила немного и вернула ему. Сейчас она выглядела не столько смущенной или виноватой, о чем свидетельствовали ее слова, ее коленопреклонение, сколько возбужденно-настойчивой, неумело лукавой, и ему стало совсем неприятно. Желание оставило его.

Тем временем она подошла к постели, села на нее, подняла на него глаза. Лживые, неискренние глаза, подумалось ему. Но такие красивые...

– Научите меня чему-нибудь новому, милорд, – произнесла она неестественно ласковым голосом, какого он никогда от нее не слышал.

Так могла бы обратиться к нему искушенная шлюха, сказал он себе, не сдерживая гримасы отвращения.