Читаем Сильнее только страсть полностью

Под свое простое платье Джиллиана надела рейтузы, позволившие ей без особых затруднений тоже сесть на коня, который несколько удивился столь необычному седоку и попытался проверить его способности к верховой езде, но был довольно быстро укрощен. Сама Джиллиана еще какое-то время испытывала чувство непривычного неудобства от размеров коня и его независимого нрава, однако всеми силами старалась не показывать виду перед таким количеством мужчин-воинов, еще недавно громогласно приветствовавших ее переход из ранга девушки в ранг женщины и супруги одного из любимых ими шотландских лордов.

Сидя на одной из повозок в хвосте колонны, брат Уолдеф смотрел на удалявшиеся от него стены крепости, на кучки провожавших людей. Среди последних он обратил внимание на знакомое грустное лицо Питера Энгера – многолетнего друга и напарника Джиллианы, которую Питеру, вероятно, никогда уже не приведется увидеть, она уходит из его жизни...

Джиллиана, по всей видимости, не заметила влюбленного в нее паренька, провожавшего ее долгим печальным взглядом.

Весь день Джиллиана пребывала в добром расположении духа: ей нравились само путешествие, частая смена пейзажа, ровный уверенный шаг подаренного коня.

И ночью на гостиничной постели в монастыре Святого Альбана хорошее настроение не изменило ей. Она с терпеливым удовольствием принимала бурные ласки Карлейля, по-прежнему удивляясь его искусству в любви, умению снова и снова возбуждаться и возбуждать ее. И покорялась ему, однако до определенного предела, который сознательно или бессознательно не могла перешагнуть. Она сама не понимала, что останавливало ее, ставило преграду, не позволяя окончательно раствориться в его воле, которая, быть может, сулила неизмеримое блаженство, но в чью власть отдаваться она не хотела, просто не могла. И точно воин за пядь своей земли, за жизнь, боролась против захвата, как ей казалось, ее свободы.

Карлейль не мог не чувствовать ее сопротивления в самый последний момент – перед апогеем, перед кульминацией, когда хотел полного единства слияния, какое было с Мартой, с другими случайными женщинами, и его бесило намеренное противодействие жены. Впрочем, сначала он винил себя, потом начал жалеть ее, пока не понял, не убедился – так ему казалось, – что все объяснялось лишь упрямством с ее стороны, дурацкой попыткой хоть что-то противопоставить ему, мужчине, и доказать таким образом свою женскую независимость... Но зачем? Все женщины предвкушают момент наслаждения. Марта, он помнит, плакала в тех редких случаях, когда что-то не получалось... А она, девчонка... Да что с ней такое в конце концов?..

На второй день путешествия Джиллиана с утра облачилась в мужской наряд, правда, без кольчуги, и, судя по выражению лица, была уже заранее готова к отпору, но Карлейль решил не доставлять ей такого удовольствия и не позволил себе никакого замечания.

На ночь они остановились в Колчестере, в монастыре Святого Ботольфа, где результат их соития оказался точно таким, как и прежде: тот же глухой тупик, по определению самого Карлейля. Что вынудило его наконец спросить с явным раздражением:

– Жена, ответь мне честно: когда меня не бывает рядом, ты удовлетворяешь себя сама?

Она слегка открыла рот от непритворного удивления.

– О чем вы говорите? Зачем?

Несколько снизив тон, он попытался объяснить:

– Если ты не позволяешь этого добиться мне, значит, делаешь что-то сама.

Она покачала головой и, не желая продолжать разговор, смущенно произнесла:

– Может быть, вы научите меня, что я должна делать, чтобы доставить вам полное удовольствие? Разве есть что-то еще?

Чтобы пояснить свои слова, она протянула руку к его мужскому естеству, которое моментально ответило на ее неумелое прикосновение, после чего произошло очередное сближение, бурное и страстное, отвергающее всякое стеснение и стыд как совершенно излишние в процессе любви.

Джиллиана стонала и извивалась под его касаниями, проникновениями, она приближалась к вершине блаженства, но никогда не оказывалась на ней. Ни разу...

Монастырь Святого Эдмунда. Гостиница в Гринстоу. Небольшой монастырь в Нортгемптоне. Аббатство в Лестере... Ежедневные малозначительные разговоры, рассеянные любезные улыбки днем, подчинение его неуемным желаниям ночью... Последнее начинало раздражать Карлейля все больше и больше. Сначала тихая уступчивость, потом страсть, сильная, но какая-то враждебная, словно вынужденная... Она неизменно вела его к вершине, от восхождения на которую он получал все меньше удовольствия, потому что спутница упорно отказывалась разделить его с ним.

Гостиница в Хейфилде. Приют монахов-цистерцианцев в Киркстеде, для которых появление брата Уолдефа было праздником. Затем две ночи в маленьком городке возле монастыря Понтефракт...

Для Роберта Брюса стало уже совершенно ясно, что его друг Джон несчастлив.