Читаем Сильнее только страсть полностью

– Я вижу, ты перенесла прошедшую ночь. Джиллиана ответила, не поднимая глаз:

– Да, вполне.

Из чего Мария сделала приятный и успокоительный вывод: Карлейль вел себя с юной супругой вполне пристойно, хотя и довольно строго. Что, наверное, необходимо. Особенно если имеешь дело с Джиллианой, которой нужна строгая направляющая рука.

Когда Джиллиана закончила все сборы в дорогу и уже взяла в руки плащ, Мария подошла к ней и, обняв за плечи, проговорила:

– Думаю, лучше раньше, чем позже, сказать твоему мужу, что ты из рода Плантагенетов и что твой дед по матери был его смертельным врагом.

Джиллиана ничего не ответила. Она долго смотрела на красивое доброе лицо монахини, своей родной тетки, которая сделала ей столько хорошего, и внезапно опустилась перед ней на колени.

– Благословите меня, тетя Мария! – воскликнула она, очень редко обращаясь к ней как к своей родственнице.

Мария положила руку на ее блестящие темные волосы, заплетенные в две большие косы, перекинутые за спину, и произнесла:

– Да пребудет с тобою Господь, дитя мое. – Наклонившись, она поцеловала ее в лоб. – Пусть его любовь и любовь его святой матери оградят тебя от всех напастей, какие можешь причинить себе ты сама и другие люди. Если будет нужна моя помощь, пошли за мной. Джиллиана легко поднялась на ноги.

– Вы нужны мне всегда, сестра Мария, – сказала она. – Ваше место у меня в сердце рядом с моим отцом.

Марии не требовалось никаких доказательств искренности слов Джиллианы: она знала исключительную правдивость и прямодушие своей воспитанницы, что придавало всем ее высказываниям особую цену.

– Я очень люблю тебя, дитя мое, – растроганно проговорила монахиня, и Джиллиана, не зная, что еще ответить, быстро накинула плащ, в кармане которого лежала коробочка с золотым кольцом короля Эдуарда, и поспешила к выходу.

Ей еще предстояло обменяться свадебными подарками с Джоном Карлейлем.

Шотландские воины сидели уже на конях и были готовы к походу. Те, кого они получили в заложники взамен оставленных здесь, находились в середине отряда. Две нагруженные доверху фуры с пожитками и провиантом замыкали колонну.

Роберт Брюс только что простился с женой и дочерью, заверив, что оставляет их под слово чести английского короля и его баронов и надеется вскоре увидеться с ними. Он стоял рядом с Джоном и обратился к нему с вопросом:

– Ну что, Джон? Удовлетворен прошедшей ночью?

– Да, – ответил тот с явной неохотой и замолчал. Брюс оставил разговор на потом, когда будут в пути.

Оба вскочили на своих боевых коней и выехали во главе отряда из внутреннего двора замка в наружный, где к ним присоединилась ожидавшая там Джиллиана.

Отдав последние распоряжения своим воинам, Карлейль спешился, подошел наконец к Джиллиане и сказал:

– У меня для тебя свадебный подарок, жена.

– А у меня для вас, – ответила она, не проявляя никакого любопытства по поводу его дара, и достала из плаща перевязанную лентой коробочку.

До того как он увидел, что у нее в руках, у него мелькнула мысль, за которую он успел обругать себя, но совсем избавиться от нее не мог. Ему показалось, что сейчас его жена выхватит из кармана плаща кинжал и метнет в него. Зачем? Затем, чтобы освободиться от супружеских уз и снова стать вольной птицей, женщиной-воином, какими были амазонки в далекие времена. И он бы, наверное, не удивился, сделай она это. Если бы остался жив и мог еще удивляться.

Роберт Брюс, пряча ухмылку в бороду, наблюдал за ними. Он сидел на сером скакуне по кличке Митрас, небрежно опустив ременный повод на луку седла.

Карлейль нетерпеливо открыл коробочку, вынул оттуда массивное кольцо с рубином и сразу понял, что оно из того ряда драгоценностей, одно из которых он видел у нее на шее. Молча надев кольцо на средний палец правой руки и не тратя времени на то, чтобы любоваться им, он сделал знак своему конюху.

Мгновенно, как в сказке, перед Джиллианой появился удерживаемый конюхом крупный красивый конь. Он был рыжей масти, как борода Карлейля, и только грива и хвост черные.

– Его зовут Галаад, и он твой, – сказал супруг, но Джиллиана, наверное, не слышала его, пожирая глазами красавца, настоящего боевого коня.

Потом она медленно повернулась в сторону Карлейля, словно не веря своим ушам и глазам, и он готов был дать голову на отсечение, что непроизвольная и совершенно искренняя улыбка, озарившая на мгновение ее лицо, появилась у нее впервые за те сутки, что он находился вместе с женой.

Брюс разразился радостным хохотом.

– Никогда б не поверил! – зарокотал он. – Она ему – драгоценности, а он ей – боевого коня. Ну и дела! Все наоборот!

И в самом деле, мелькнуло у него в голове, не странная ли примета.

– Благодарю вас, милорд супруг, – произнесла, она с простодушной торжественностью, и от звука ее голоса он ощутил волнение в крови.

Он опять подал знак конюху, тот передал поводья Галаада Джиллиане, а перед Карлейлем вырос огромный вороной жеребец по кличке Саладин, на которого тот снова вскочил одним махом и присоединился к Брюсу, уже начавшему выводить весь отряд шотландцев за стены Виндзорского замка.