Читаем Сильнее только страсть полностью

Чтобы достойным образом завершить абсурдный в своей несообразности эпизод и зная, что встретившийся ей случайный человек все равно не поверит ее словам, она решила сказать чистую правду и открыла ему, что он провел ночь с дочерью английского короля Эдуарда. С улыбкой она восприняла его естественное недоверие и, в свою очередь, пожелала узнать его имя и где она сумеет его найти, если такая необходимость появится.

Он был молод, но не настолько легкомыслен, чтобы вот так расстаться с женщиной после произошедшего между ними, хотя не верил ни одному ее слову, и назвал себя. Его имя, разумеется, ничего ей не говорило. Вторично она услышала его, когда оно появилось на устах у многих: после битвы у моста Стерлинг.

На прощание она тогда сказала:

– Если у меня появится ребенок, я должна буду сообщить тебе. Сейчас уже слишком поздно приписать его моему покойному мужу...

Однако, поняв, что она беременна, Джоанна, преступив законы и вызвав безмерный гнев отца, поспешно вышла замуж за одного из вассалов своего супруга, некоего Ральфа де Монтермира, к тому же незаконнорожденного. Таким образом, у будущего ребенка появился какой-никакой, но отец.

Впрочем, тот не захотел даже видеть родившуюся девочку и предложил жене отправить ребенка к его настоящему отцу.

– Если бы родился хотя бы мальчик, – говорил он супруге в утро крещения малышки, – но я не могу оставлять наследство дочери другого человека, тем более что твой отец и так меня не жалует...

Джоанна решила назвать дочь Джиллианой, взяв первые две буквы и последние три из своего имени, а середину из имени Уильям.

После крещения ребенка сразу отправили на север с преданным слугой и с кормилицей, а тем временем распространили слух о смерти новорожденной.

Уоллес получил необычную «посылку» вскоре после битвы при Стерлинге и, к собственному удивлению, не испытал ни злости, ни досады, а, наоборот, почти сразу привязался к беспомощной крошке. Ни на мгновение он не сомневался, что это его дитя, и печать королевского дома Плантагенетов на сопроводительном письме не могла ни укрепить, ни поколебать его веры. Письмо ему прочитал брат Уолдеф, и потом они сожгли послание и развеяли пепел.

Девочка воспитывалась как дочь воина. Другого воспитания Уоллес ей дать не мог, да и не хотел. Его умиляло, как рано она научилась обращаться с оружием, какое проявляла при обучении рвение, сколько жара вкладывала в детские военные игры, как стремилась быть во всем первой, побеждать, обращать в бегство, класть на обе лопатки своих .противников-мальчишек. Вероятно, сказывался в ней характер матери, в страстности и азартности которого он мог убедиться в ту достопамятную ночь.

Когда девочке исполнилось семь лет, он велел своему оруженосцу юному Джайлзу Грею начать с ней более серьезные занятия военным искусством: стал одевать как мальчика, часто сажал на коня и следил, чтобы ход ее мыслей склонялся больше в сторону боевого ремесла.

Но внезапно наступил момент, когда он понял, что совершает ошибку, желая приспособить девочку к той жизни, какую ведет сам и которая ограничена весьма узким кругом людей, занятий и целиком зависит от замыслов и целей тех, кто возглавляет могущественные шотландские кланы – от лордов Брюса, Дугласа, Морэ, Мантита. Стоит им закончить воевать против англичан, и он окажется не у дел, беспомощным, словно рыба, выплеснутая на песок. И значит, у Джиллианы должна быть другая, собственная жизнь, к которой необходимо ее готовить.

Младшую сестру принцессы Джоанны – Марию многие считали лучшим ребенком в королевском роду, отдавая ей предпочтение перед старшей сестрой и даже перед братом Эдуардом, будущим королем. Еще в шестилетнем возрасте ее определили в бенедиктинский[2] монастырь в Эмсбери. И когда Марии исполнилось двадцать лет, будучи монахиней, она уже знала, что принадлежит к роду Плантагенетов и является дочерью короля. Она вела жизнь далеко не затворническую, обособленную от монастырской. У нее был собственный штат слуг, она часто совершала поездки по стране, посещала королевский двор. Если можно так выразиться, она заключила собственное соглашение с Всевышним и, став его невестой, поддерживала свою чистоту и непорочность. Однако ее не тяготило такое предназначение и не мешало радоваться жизни вообще, любить людей, интересоваться ими и их делами. Они же ценили ее честность, благородство и платили ответной любовью.

К ней и решил обратиться Уоллес с вопросом, не пожелает ли она принять его дочь (свою племянницу) под попечительство.

«...Я воин, моя жизнь может прерваться в любую минуту, – писал сестре Марии по его просьбе братУолдеф. – ...И я не хочу, чтобы дочь Джоанны осталась брошенной на произвол судьбы в этом мире...»