Ева представила себе эту сцену со стороны. Она, словно монстр, не получившая даже и ссадины, только сильно испугавшаяся, подобралась к несчастному пострадавшему, который, кстати, полностью признает свою вину в автопроисшествии. И вместо того, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь, заставляет отсчитывать купюры окровавленными пальцами. Еву даже передернуло от такой воображаемой картины. Она прервала попытку мужчины достать кошелек, взяв его за холодную как лед руку.

— Не волнуйтесь! Сначала вам необходимо оказать медицинскую помощь! Почему вы так настроены против нее? На мой взгляд, она вам просто необходима!

— Нет… Они сообщат в милицию, а туда мне никак нельзя! Пожалуйста, мне сказали, что где-то здесь находится медицинское учреждение… Я туда и ехал, помогите мне добраться до места. Я заплачу врачу лично и уговорю его помочь мне без официальной огласки… — бессвязно, с большим трудом бормотал мужчина, пытаясь сфокусировать взгляд на бледном, встревоженном лице Евы.

«Сразу видно, что он из «новых русских», только и меряет все на деньги. На каждом слове только «дам денег, дам денег!». Одной ногой, можно сказать, на том свете, а все о деньгах, — подумала Ева, — такие, как он, думают, что если имеют много денег, то могут заплатить за все. За молчание, за совесть, за честь…»

Но в данный момент спорить с истекающим кровью человеком было бессмысленно и бесчеловечно. Ева надела на свое разыгравшееся воображение узду и попыталась помочь мужчине выбраться из машины, приговаривая:

— Вас, наверное, неправильно проинформировали. Здесь поблизости нет ни больниц, ни поликлиник, ни даже дежурных травмпунктов. За углом располагается медицинский институт. Но там не оказывают помощь, там только учат молодежь на врачей. Господи, что же мне с вами делать?! — взмолилась Ева, когда его тело все же вывалилось из машины и, сдерживая стон, повисло на Еве всей своей тяжестью. Мужчина оказался выше Евы на полголовы и весил килограммов девяносто, не меньше. Она согнулась под тяжестью безвольно обмякшего тела с лысой головой. Внезапно ее осенила одна мысль.

«Когда я уезжала с институтской стоянки, там, кажется, стоял старенький «Фольксваген» Евгения Ильича! А это означает… а это означает, что он снова ночует на кафедре!»

— Э… товарищ, — посмотрела на свою ношу Ева снизу вверх сквозь растрепанные светлые волосы, — у нас, кажется, есть шанс перевязать вас.

— И мы не можем не воспользоваться им… — кивнул головой мужчина и, скрипя зубами, опираясь на Еву, поплелся за угол к большому серому зданию медицинского института.

Глава 3

Сорокапятилетний Евгений Ильич являлся доцентом кафедры патологической анатомии, кандидатом наук, гением в своей области и просто хорошим, безотказным человеком. Он прекрасно относился к Еве, так как в свое время даже успел побывать у этой способной, серьезной студентки преподавателем, тогда еще совсем молодым и только начинающим свой путь. Евгений Ильич был наделен талантом врача. Причем врача с большой буквы, от бога. Когда Евгений еще учился в институте, кафедры просто рвали талантливого парня к себе в ординатуры и аспирантуры на части. Молодой человек выбрал хирургию. И несколько лет подряд в департамент здравоохранения района и города мешками присылались письма с благодарностями талантливому молодому хирургу, выполнявшему сложнейшие операции, спасшему не один десяток жизней. Бывалые хирурги только затылок почесывали. Откуда у парня такое профессиональное чутье и легкая рука? Евгений настолько аккуратно и малотравматично проводил операции, что его пациенты уже на третий день бегали по коридору и требовали выписку. У Евгения Постникова был самый аккуратный шов и самый низкий процент послеоперационных осложнений.