Читаем Силиконовое сердце полностью

Ева вспомнила недавний эпизод и последующий за ним неприятный диалог с матерью. Вышеупомянутый однокурсник Егор, который напрочь забыл о медицине сразу же после получения диплома и вскоре ушел в торговый бизнес, на днях снова наведывался к ним домой. Причем обставлял он это всегда очень ловко. Егор знал, что Мария Валентиновна к нему неравнодушна, как, впрочем, к любому представителю мужского пола, к которому можно выгодно пристроить свою великовозрастную дочь. Поэтому Егор приходил исключительно в отсутствие Евы и наводил справки о ее личной жизни у матери. Появлялся он всегда с подарками и шиком мужчины, сорящего деньгами. Сразу же выгружал на стол перед разомлевшей Марией Валентиновной тонну фруктов, дорогих шоколадных конфет, сырокопченую колбасу, банки черной и красной икры, шампанское, коньяк, элитный сыр и неизменную охапку красных роз. Мария Валентиновна сразу же сдавала подноготную дочери вместе со всеми потрохами.

— О какой такой ее личной жизни ты, Егорчик, говоришь?! Дом — работа, работа — дом, вот и вся ее жизнь! Ни о каких романах и возлюбленных нет и речи! Ты же знаешь Еву! Мужчины просто не вписываются в ее распорядок дня и график работы!

— С института помню ее толстую русую косу, которая только и маячила, что в библиотеке или в анатомичке, — согласился Егор. — К Еве и подойти-то с приглашением на свидание было страшно, не то чтобы… Все ребята гуляли, веселились, сходились, расходились, ссорились и создавали семьи, а наша Ева все училась!

— А ведь девочка-то выросла у меня хорошая, — прослезилась Мария Валентиновна, уже опрокинувшая рюмку настоящего армянского коньяка, принесенного Егором, — знаешь, как у меня сердце обливается кровью, наблюдая, как моя дочь гробит свою молодую жизнь?! Я ведь и назвала ее самым женским именем — Ева, как первую женщину на земле, — неоднократно в своих жалобах повторялась мать, — а она что? Разве же это женская доля и женская судьба? Разве же это жизнь настоящей женщины? Книжный червь — одно слово! — ругалась Мария Валентиновна.

— Но червячок, надо заметить, очень аппетитный, — промурлыкал Егор, подливая старой женщине коньяк, — вы же знаете, сколько я положил сил, ухаживая за ней?

— Знаю, милок, знаю, — вздохнула Мария Валентиновна.

— Я же не мог ждать Еву всю свою оставшуюся жизнь?!

— Нет, конечно, Егорчик, — снова вздохнула озабоченная судьбой дочери мать.

— Вот поэтому я и не дождался… женился, создал нормальную семью, обзавелся ребенком, все как у людей. Вы не представляете, Мария Валентиновна, у меня есть все: деньги, положение, красивая жена, здоровый ребенок, свой дом, квартира, дача, сбережения на «черный день»…

— Я все понимаю и нисколько не осуждаю тебя, Егор…

— Но самое печальное то, что я так и не забыл вашу Еву. Мне не хватает только ее для полного счастья. Разве человек не смеет желать абсолютного счастья? Мне она нравилась еще с институтских времен. Я бы хотел как-то встретиться с ней, поговорить, пообщаться, пригласить ее в ресторан или поехать вместе с ней в Италию или Испанию на море.

Когда Ева вернулась домой, Мария Валентиновна передала ей просьбу, а вернее, пожелание Егора. Дочь впала в шоковое состояние, впрочем, мать от нее ничего другого и не ожидала.

— Он предлагает поехать с ним на море в качестве любовницы?!

— От качества жены ты отказалась в свое время! Хоть мир посмотришь, развлечешься, почувствуешь себя женщиной…

— Мама!

— Ну, да о чем я говорю?! — махнула рукой Мария Валентиновна. — Была бы на твоем месте Танька, она бы своего не упустила! Она бы сделала так, что по приезде из отпуска Егор развелся бы с семьей и женился бы на ней. Когда же ты будешь, Ева, порасторопнее?! Ведь что парадоксально: что при том состоянии и характере, который у тебя сформировался, еще находятся люди, которым ты нравишься.

— А какое у меня состояние? — обиделась Ева.

— Не пользуешься косметикой, ходишь в очках, как черепаха Тортилла, носишь какую-то невзрачную, несовременную одежду! Я, старуха, и то не надела бы такую юбочку в складку и блузку в горошек! Ева, очнись! У тебя стройная, красивая фигура, тонкая талия, длинные ноги. Почему ты скрываешь все свои достоинства? Да с твоими бы данными…

Ева встрепенулась и попыталась отвлечься от грустных мыслей. Их вечный конфликт с матерью неразрешим. Возможно, что отец понял бы ее, а с матерью они были очень разные.

В ассистентскую заглянуло довольное лицо Татьяны.

— Все скучаешь?

— Заходи, — пригласила ее Ева.

— Как мне надоел мой «козлик»! — выдохнула Таня, плюхаясь округлым бедром на соседний стол прямо поверх бумаг. «Козликом» она нежно называла своего мужа, профессора микробиологии Льва Леонидовича Коршунова.

— Что ты говоришь, Таня, он же твой муж!