Читаем Сияние полностью

На несколько кратких мгновений ее сознание наполнилось образами, причем настолько реальными, что это могли быть только настоящие воспоминания… и не простые воспоминания, а из числа тех, что ты бережно хранишь в памяти и к которым редко обращаешься, не говоря уже о том, чтобы распространяться о них вслух. Огни… Сотни, быть может, тысячи огней. Пестрая игра света и цвета, хлопки пробок шампанского, оркестр из сорока музыкантов наигрывает мелодию Глена Миллера «В настроении». Но Глен Миллер разбился на самолете еще до ее рождения. Откуда у нее воспоминания о нем?

Уэнди посмотрела на Дэнни и заметила, как странно он склонил голову набок, словно слышал нечто, чего она не слышала. Его лицо было очень бледным.

Бум. Трах.

Внизу закрылись двери. Завыл мотор, и лифт пополз вверх. Сначала сквозь стекло Уэнди увидела крепежные детали тросов на крыше, потом внутренности кабины, когда внешний стеклянный ромб совпал с ромбами во внутренних латунных дверях. Кабину заливал теплый желтый свет. Она была пуста. Сейчас совершенно пуста, но

(в тот вечер они набивались в нее десятками, презрев все правила безопасности и ограничения веса, но, конечно, тогда он был еще совсем новым, а лица всех пассажиров скрывали маски)

(????КАКИЕ МАСКИ????)

Кабина остановилась на четвертом этаже. Уэнди посмотрела на Дэнни. Он уставился на лифт широко распахнутыми глазами. Губы от страха сжались в обескровленную узкую полоску. Наверху с треском отъехала в сторону внутренняя дверь. Потом открылась наружная. Открылась потому, что настало время, пришло время сказать

(спокойной ночи… спокойной ночи… да, это было чудно… нет, я никак не смогу остаться до снятия масок, честное слово… кто рано встает, тому… о, неужели это была Шейла?.. одетая монахом?.. как остроумно – Шейла в монашеском одеянии, правда?.. да, спокойной ночи… спокойной)

Бум.

Кто-то перевел рукоять управления. Мотор завыл. Кабина начала спускаться.

– Джек? – прошептала она. – Что это? Что происходит?

– Короткое замыкание, как я и сказал, – ответил он с одеревеневшим лицом. – Я же говорил, что систему просто где-то закоротило.

– Но у меня в голове постоянно звучат голоса! – закричала она. – Откуда они? Что все это значит? Я чувствую, что схожу с ума!

– Какие голоса? – Он посмотрел на нее с убийственным спокойствием.

Она повернулась к Дэнни.

– А ты слышишь?..

Дэнни медленно кивнул:

– Да, и еще музыку. Какую-то очень старую. Она словно звучит у меня в голове.

Кабина лифта снова замерла. Отель затих и обезлюдел, лишь слабо поскрипывали стены, да снаружи завывал под скатами крыши ночной ветер.

– Быть может, вы оба действительно сбрендили? – осведомился Джек. – Я лично не слышу ничего, кроме электрической икоты этого проклятого лифта, который явно неисправен. И если вам хочется истерить дальше, занимайтесь этим на пару. На меня можете не рассчитывать.

Кабина пошла вниз.

Джек шагнул вправо, туда, где примерно на уровне его груди была закреплена коробочка, закрытая стеклом. Голым кулаком разбил стекло. Осколки осыпались внутрь, а на костяшках двух пальцев Джека выступила кровь. Он вынул из коробки ключ с длинной гладкой втулкой на конце.

– Джек, нет. Не делай этого.

– Я просто выполняю свои обязанности, Уэнди. А теперь прошу оставить меня в покое.

Уэнди попыталась повиснуть у него на руке. Он оттолкнул ее назад. Ее ноги запутались в полах халата, она упала на ковер, и звук падения получился неожиданно громким. Дэнни взвизгнул и рухнул на колени рядом с матерью. Джек повернулся к лифту и вставил втулку ключа в гнездо.

Электрические кабели пропали из виду, и в окошке показалось дно кабины. Секундой позже Джек с силой провернул ключ. Со скрежетом и дребезжанием кабина остановилась. Расцепленный мотор в подвале взвыл, а потом в нем сработал предохранитель, и в «Оверлуке» установилась поистине могильная тишина. На ее фоне шум ветра за стенами стал казаться значительно более громким. Джек тупо смотрел на серую металлическую дверь лифта. Под скважиной для ключа тянулись три полоски крови из его порезов.

Затем он повернулся к Уэнди и Дэнни. Она сидела на полу, а Дэнни примостился рядом, обнимая ее. Оба смотрели на Джека пристально и настороженно, как будто перед ними стоял незнакомец, с которым они никогда прежде не встречались. Возможно, опасный незнакомец. Он открыл рот, не зная, что сейчас скажет.

– Это… Понимаешь, Уэнди, это моя работа.

– К дьяволу такую работу, – отчетливо произнесла она.

Он снова развернулся к лифту, просунул пальцы в щель, проходившую вдоль правой стороны двери, и слегка приоткрыл ее. Потом навалился всем телом и распахнул дверь полностью.