Когда он обернулся в следующий раз, львиная морда оказалась всего в пяти футах у него за спиной. Она скалилась, открыв пасть в подобии улыбки, мышцы задних лап были напряжены для решающего прыжка. А позади всех фигур он только сейчас заметил кролика. Тот не двигался с места, но голова его тоже успела полностью очиститься от снега, и он повернул ее в сторону террасы, словно опасался упустить момент окончания погони.

Оказавшись на лужайке «Оверлука» между полукругом подъездной дорожки и террасой, Дэнни окончательно поддался панике и неуклюже побежал, больше не оглядываясь, а лишь толкая себя вперед, выставив руки, как слепец, боящийся натолкнуться на невидимое препятствие. Капюшон откинулся, открыв совершенно бледное лицо, на котором местами выступили красные пятна; глаза мальчика были выпучены от ужаса. До террасы оставалось всего несколько шагов.

За спиной у Дэнни раздался резкий скрип снега, когда нечто попыталось прыгнуть на него.

Он почувствовал ступени террасы и, содрогаясь в беззвучном крике, стал взбираться по ним, упираясь руками и ногами, волоча за собой снегоступы.

Воздух разрезал звук рвущейся ткани, и внезапно Дэнни ощутил в ноге острую боль. И были еще звуки, которые слышал только он, потому что их порождало его собственное воображение.

Злобный вой и рык.

И запах крови и хвои.

Он растянулся плашмя на террасе, хрипло дыша и всхлипывая, его рот наполнился насыщенным металлическим привкусом меди. Сердце бешено колотилось. Из носа показалась тонкая струйка крови.

Он не имел ни малейшего представления, как долго пролежал на том месте, прежде чем входные двери распахнулись и наружу выбежал Джек, на котором были только джинсы и домашние шлепанцы. Позади него возникла фигура Уэнди.

– Дэнни! – истошно закричала она.

– Док! Дэнни! Господи, что с тобой? Что случилось?

Папа помог ему подняться. Лыжные брюки под коленом оказались разорваны. А еще ниже виднелся распоротый шерстяной носок и расцарапанная нога… Словно он пытался пролезть сквозь густую живую изгородь и сам зацепился за острые концы веток.

Дэнни оглянулся. В дальнем конце лужайки, позади поля для гольфа, высились бесформенные сугробы. Живая изгородь. Между ними и игровой площадкой. Между ними и дорогой.

У него подкосились ноги, и Джек едва успел подхватить сына. После чего Дэнни безутешно разрыдался.

Глава 35

В вестибюле

Он рассказал им обо всем, что с ним произошло, за исключением момента, когда снег завалил оба конца бетонной трубы. Просто не смог заставить себя говорить об этом вслух. И ему все равно не хватило бы слов, чтобы выразить вползший в душу парализующий ужас, который охватил его, когда сухие осиновые листья вдруг начали шуршать и потрескивать там, в холодной тьме туннеля. Но он описал мягкие хлопки падавшего с кустов снега. Поведал о льве, сбросившем с себя сугроб, чтобы опустить голову, напрячь мышцы и броситься за ним в погоню. И о том, как кролик повернулся, чтобы не пропустить развязку.

Они расположились втроем в вестибюле отеля. Джек развел в камине жаркое бушующее пламя. Дэнни, закутанный в одеяло, сидел на небольшом диванчике, где когда-то – миллион лет тому назад – коротали время три монахини-хохотушки. Он пил суп с лапшой из большой керамической кружки. Рядом пристроилась Уэнди, нежно поглаживая его волосы. Джек сидел на полу, и его лицо словно каменело, становилось все мрачнее по мере того, как Дэнни вел свой рассказ. Дважды за это время он вынимал из заднего кармана носовой платок и тер им губы, которые уже потрескались и выглядели нездоровыми.

– А потом они погнались за мной, – закончил Дэнни.

Джек встал и подошел к окну, повернувшись к ним спиной. Дэнни посмотрел на маму.

– Они гнались за мной до самой террасы. – Он изо всех сил старался говорить спокойно, надеясь, что так они скорее поверят ему. Вот мистер Стенгер не смог сохранить спокойствие. Он начал плакать без остановки, и за ним приехали ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ, которые забрали его, потому что если ты плачешь без остановки, У ТЕБЯ НЕ ВСЕ ДОМА. И когда тебя выпустят? ЭТОГО НЕ ЗНАЛ НИКТО. Его куртка, лыжные штаны и покореженные снегоступы лежали на ковре рядом с входной дверью.

(Я не стану плакать я не буду плакать.)

И ему казалось, что с этим он справится, а вот унять дрожь никак не удавалось. Он смотрел на огонь и ждал, что скажет папа. Высокие желтые языки пламени лизали почерневшие камни очага. Потом с треском лопнул сук в сосновом полене, и сноп искр унесло вверх по дымоходу.

– Подойди сюда, Дэнни. – Джек обернулся. Его лицо оставалось таким же напряженным и мертвенно-бледным. Дэнни это не понравилось.

– Джек…

– Я просто хочу, чтобы мальчик на минутку подошел ко мне.

Дэнни соскользнул с дивана, подошел и встал рядом с отцом.

– Молодец. А теперь скажи мне, что ты видишь?