Читаем Сияющие полностью

Он прекрасно понимает, что прошло слишком много времени. Почти месяц, как он убил в последний раз. Никого после Вилли. В эти периоды мир будто теряет краски. Он связан с Домом нервами, как позвонки в хребте. Харпер пробовал игнорировать Комнату, спал внизу на диване, а потом вдруг обнаруживал, что поднимается по лестнице как во сне, стоит в дверях и рассматривает талисманы. Скоро ему придется идти опять.

Тем временем животинки за его столом – поросенок и овечка – хлопают ресницами и глупо улыбаются наперегонки.

Этта, извинившись, выходит в туалет «подкрасить губы», и ирландка усаживается рядом с ним, прижимается коленом.

– А вы – ценная находка, мистер Кертис. Мне хотелось бы узнать о вас все.

– Например?

– Где росли, семья. Были женаты или помолвлены? Откуда такие деньги? Как обычно.

Надо признать, дерзость расспросов его впечатляет.

– У меня есть Дом.

Он решил рискнуть. Тем более девица настолько пьяна, что завтра с трудом вспомнит свое имя, не то что его странные россказни.

– Получается, у вас есть недвижимость.

– Из него можно попасть в другое время.

– Откуда попасть?

– Из Дома, милочка. Поэтому я знаю, что случится в будущем.

– Очень интересно, – мурлычет подруга. Ясно, что она не верит ни одному слову, но не против послушать дальше, и не только послушать. – Расскажи что-нибудь удивительное.

– Будет еще одна большая война.

– Правда? А мне грозит опасность? Можете предсказать мое будущее?

– Только если вскрою тебя.

Она понимает его по-своему, как он и предполагал, и от этого нервничает, но воодушевляется. Какая предсказуемость…

Она в задумчивости водит пальцем по верхней губе, растянутой в полуулыбке.

– Знаете, мистер Кертис, я думаю, что послушаюсь вас. Можно я буду звать тебя Харпер?

– Что это вы делаете? – вмешивается Этта, лицо которой от гнева покрылось красными пятнами.

– Милая моя, мы просто разговариваем, – ухмыляется Молли. – О войне.

– Ах ты, шлюха! – С этими словами Этта переворачивает тарелку со спагетти учительше на голову.

Вязкая масса стекает на лицо и попадает в глаза; кусочки фарша и помидоров застревают в волосах, а спагетти ленточками свисают с головы. Застигнутый врасплох таким бурным проявлением грубой жестокости, Харпер не может сдержать смех.

Прибегает официант с салфетками, помогает Молли вытереться. Девица трясется от возмущения и обиды.

– И ты позволишь ей сделать это?

– А что позволять? Она уже все сделала. – Харпер кидает ей льняное полотенце. – Пойди приведи себя в порядок. Посмешище!

У Харпера даже настроение поднялось, он сует официанту пятидолларовую купюру, в качестве компенсации за доставленное неудобство, упреждая его просьбу покинуть заведение. Предлагает Этте руку – девушка в ответ кокетливо и торжествующе улыбается. Харпер с Эттой элегантно выплывают из ресторана в ночь, оставив Молли биться в судорожных рыданиях.

Свет фонарей расплывается жирными пятнами, и как-то совершенно естественно, не сговариваясь, они направляются к озеру, несмотря на мороз. Тротуары покрыты глубоким снегом, а ветки деревьев раскинулись на фоне неба кружевным узором. На берегу низенькие домишки стоят плечом к плечу, сообща противостоя воде. Ярусы Букингемского фонтана покрыты снежным настом, и сказочные морские обитатели готовы отважно сразиться со льдом.

– Фонтан в снегу похож на свадебный торт с кремом!

– Ты злишься, что мы ушли, не заказав десерт, – подтрунивает Харпер.

При напоминании о сцене с Молли девушка хмурит брови:

– Напросилась…

– Это точно. Я чуть не убил ее из-за тебя, – испытывает девушку Харпер.

– Сама убила бы. Шлюха! – Она растирает голые руки и дует на потрескавшиеся пальцы. Потом вдруг берет его за руку. Харпер от неожиданности вздрагивает, но оказывается, что девушка просто хочет перелезть через ограждение фонтана.

– Залезай сюда! – предлагает Этта.

Секунду поразмыслив, он карабкается вслед за ней. Изредка поскальзываясь на случайных льдинках, она прокладывает себе путь по снегу к позеленевшему от времени морскому коньку. Добравшись до него, манерно облокачивается:

– Хочешь прокатиться? – Девушка кокетничает, и Харпер понимает, что она коварнее своей подруги. Вместе с тем его к ней влечет. В ее жадности есть что-то примечательное. Женщина из эгоистических интересов ставит себя выше остальных представителей жалкого человечества. И не скажешь, заслуженно или нет.

Он целует ее, удивляясь самому себе. Ее язык у него во рту, быстрый и скользкий, этакое маленькое тепленькое земноводное. Он прислоняет ее к изваянию, одной рукой забираясь под юбку.

– Нам нельзя ко мне, – девушка отклоняется. – Строгие правила. И Молли.

– Здесь? – Он пытается повернуть ее спиной, одновременно расстегивая ширинку.

– Нет, очень холодно! Возьми меня к себе домой.

Возбуждение проходит внезапно, и он отпускает девушку.

– Это невозможно.

Он добирается до ограды, перелезает и прихрамывающей походкой направляется в сторону Мичиган-авеню.

– В чем дело, – обидевшись, кричит она ему вслед. – Что я такого сделала? Эй! Почему уходишь? Ты же знаешь, я не проститутка! Да пошел ты в задницу!