Читаем Шустрое ребро Адама полностью

— При чем тут моя зависть? — начала закипать Мариша. — Ты посмотри, он ведь даже бабочку нацепил, явно каждый день в ней ходит. Ради мамы, гад такой, вырядился. И вообще все это ни в какие ворота не лезет. С него еще станется, будет угощать ее икрой и французским шампанским. Мама тогда вообще голову потеряет. Где этот чертов полковник? Он уже давно должен был как-то дать нам знать о себе. Господи, как представлю, что может случиться с моей мамой, которая оказалась в лапах этого кривоногого орангутанга.

— Ладно, не думай о ней слишком плохо, — сказала я. — Что особенного, если она поимеет от этого дела немного приятных воспоминаний?

Мариша лишь скрипнула зубами, глядя, как ее мама скрывается за потайной дверью, замаскированной чахлой березкой. Серафима Ильинична ахнула и растерянно произнесла:

— А как же мы туда попадем? Как мы его выручим?

Это был вопрос вопросов. Мы почему-то думали, что подземный бункер встретит нас распахнутыми дверями, пока его обитатели будут отбиваться от смелой атаки полковника. Мы тихо и мирно проскользнем под носом у сражающихся, спасем мужа Серафимы Ильиничны и Маришину маму, а потом отойдем в укромное место и переждем, пока спадут страсти.

В действительности все оказалось совсем иначе. Может быть, полковник и бросил уже в бой своих ребят, но нам об этом знать было не дано. Мы ничего не слышали, кроме пения птичек да шелеста ветра в кронах деревьев.

— Пошли поищем другой вход, — сказал Сева. — Этот, должно быть, открывается изнутри, и к тому же возле него слишком людно. Нам он не подходит.

Но дело осложнялось тем, что мы не знали, в какую сторону от карьера и песчаной горы располагался подземный бункер. Поэтому мы, озираясь и прислушиваясь, просто бродили по округе, стараясь не слишком шуметь и не натолкнуться на кого-нибудь из бандитов, поднявшихся на поверхность.

— Слышите! — подняла руку Мариша. — Какой-то шум. По-моему, он идет из-под земли.

И она плюхнулась животом на траву.

— Точно, — прошептала она, — здесь где-то вход.

Ищите же.

И мы принялись искать. Как ни странно, но повезло именно Серафиме Ильиничне, которая сидела на пеньке и деловито ковыряла тонким прутиком листочки и прошлогоднюю хвою. Неожиданно она вскрикнула и бросилась разгребать листья руками, не обращая внимания на свежий маникюр.

— Железо, — обратилась она к нам., — Тут под листьями железо. Помогите же мне.

Мы поспешили ей на помощь. Совместными усилиями нам удалось очистить от листвы и веточек участок размером примерно в один квадратный метр. В центре его тускло поблескивала металлическая ручка, за которую и ухватился Сева. Током его не убило, и ядовитые газы из земли смертоносными фонтанчиками не забили.

— Помогите же мне, — с натугой простонал Сева, пытаясь оторвать от земли дверцу. — Мне одному не справиться.

Но, увы, и вчетвером нам не удалось справиться с неподатливой дверцей.

— Тут должна быть какая-то особая хитрость, чтобы вход открылся, — догадался Сева. — Не могли же они каждый раз приходить сюда целым взводом, чтобы открыть этот лаз.

— Или в более позднее время лаз просто заварили изнутри, — сказала Мариша, облокачиваясь на пенек и падая на землю.

Пенек неожиданно для всех нас проявил удивительную прыть и отодвинулся от Мариши.

— Вот он секрет! — обрадовался Сева. — Теперь тяните.

На этот раз наша помощь даже не понадобилась, Сева справился с дверцей самостоятельно. Перед нами открылся лаз. Изнутри повеяло холодным и застоявшимся воздухом. Сразу же у поверхности земли начиналась узкая железная лестница.

— Ну, с богом, — сказал Сева и стал первым спускаться вниз.

Лестница подрагивала и прогибалась под его весом. Кроме того, на середине спуска она вдруг начала опасно потрескивать. Но Сева, не обращая на это внимания, продолжал спуск. Мы же с Серафимой Ильиничной, одолев метров десять пути, с ужасом думали, что же предпринять дальше: то ли продолжать спускаться вниз, положась на судьбу, то ли как можно быстрее карабкаться снова вверх, полагаясь на свои собственные силы и здравомыслие?

Увы, путь наверх был перекрыт Маришей, которая наотрез отказывалась возвращаться.

— Эта лестница строилась на века, она нас всех переживет, а что немного трещит, так это ржавчина с нее сыплется, — успокаивала нас подруга. Дорого бы я дала в этот момент, чтобы никогда в жизни даже не знакомиться с ней.

— Ну смотри, — прошипела Серафима Ильинична. — Ты из нас самая упитанная.

Каким-то чудом мы все же спустились, и лестница не рухнула, придавив наши бренные останки. Итак, мы оказались в небольшом, примерно два метра на полтора, помещении, а точнее — каземате с грубо облицованными камнем и цементом стенами. Из каземата вела всего одна дверь, так что выбора у нас, собственно, не было. Сева толкнул ее, но, как и следовало ожидать, дверь не поддалась.

— Все здесь у них не просто так, — рассвирепела Мариша. — Строители хреновы. Тоже мне гробница фараона. Они тут еще и ловушек небось понаставили.

Сделаешь шаг, и поминай как звали. В лучшем случае размажет по стене взрывом.

— Замолчи! — простонала Серафима Ильинична.