Читаем Штурм России полностью

Вася был доволен. Похоже, проповедники – а род занятий этих благословенных людей он определил моментально по одному только выражению лиц – действительно раньше никогда не бывали в Москве и главное совсем не считали деньги. Они даже не моргнули, когда он сообщил им цену. Теперь Вася катил по ленинградке, выжимая из самой новой и перспективной отечественной модели (без кондиционера и с механическими стеклоподъемниками) почти 100 % ее полутора-литровой души.

Вы в Москве, господа. Сколько удивительных рассказов и прекрасных воспоминаний дарил вам каждый, кто хоть раз побывал здесь! Ожидание большого и чудесного праздника не покидает вас, когда вы из окна автомобиля смотрите на стальные своды мостов, каменные набережные, широкие проспекты и бесконечные потоки счастливых улыбающихся людей. Столица живет и дышит, но воздух чист и прозрачен. Нет, из окна автомобиля вы не увидите, как скинхеды громят рынки, а «черные» мовсесы-жоры-мамуки испуганно удирают, таща за собой груженые телеги и теряя по дороге спелые помидоры; вы не увидите, как дородный старшина в метро отбирает деньги у щуплого приезжего, потому что регистрация у него все равно липовая и жаловаться ему некуда; вы не увидите, как на небольшой площади у железнодорожной платформы сидит сидит одноногий бородатый мужик с гармошкой и орет «Шумела буря, ивы гнулись!», пытаясь перекричать проходящий мимо без остановки «скорый».

Нет, господа, для вас Москва останется сказкой, в которой старые здания завораживают великолепием и роскошью, церкви ослепляют золотом истинной веры, а Петр Первый горделиво протягивает руку над городом, который он, надо признаться, всю жизнь люто ненавидел.(^*По мнению Критика, это весьма сомнительный факт, не имеющий прямых доказательств).

«Лада», срезав пол-перекрестка на мигающий зеленый, через 2 сплошные проскочила в полупустой переулок. Вася, как мог, исполнил немного странные просьбы пассажиров. Требовалось место, где а) нет полиции и б) много заблудших душ. Это был не Рэдиссон, не Балчуг, не Метрополь. И Вася привез их в то место, где однажды, заняв у приятеля денег, снял одноместный номер, в котором с полной и угреватой, но готовой на все одноклассницей Людой, открывал первые страницы азбуки любви. Завершилось это все свадьбой через 4 месяца и совместным проживанием с крепкой тещей в однокомнатной квартире.

Места, более точно соответствующего требованиям, он найти бы не смог и поэтому, получив сверху еще денег, срочно ретировался.

Гостиница, в целях привлечения иностранных гостей (в основном азербайджанцев с соседнего рынка) называлась дорогим импортным словом «Kuzminkee». Надпись на фасаде была выполнена в лучших традициях афиш кинотеатров 80-х годов: холст, водоэмульсионка, неизв. художник конца ХХ века. Войдя внутрь, наши герои были встречены со всем однозвездочным почтением и радушием. Дядя Шура, охранник, швейцар и носильщик по совместительству, развалившийся на стуле, оторопело протер глаза и убрал ноги из прохода. Администратор Валентина, отложив в сторону «Крылья Голубки» на месте, где «их губы встретились», напряженно замерла. Очкастый меняла Коля с табличкой «бир сом, бир сум, бир манат = 23 коп» оторвался от калькулятора. А в противоположном углу прервался важный спор двух сутенеров, Вовы Зубатого и Лени Шейфеля, которые тут же вперили хищный взгляд в потенциальные жертвы.

– Ми хоти жить! – неожиданно точно произнес Гёйсе, оказавшись в самом центре этого пристального внимания и пропустив слово «здесь», – Ми – луди церква!

– Будьте добры, номер, поскорее, – сказал Густав, который хотя и строил из себя проповедника, но вполне точно подмечал происходящие вокруг метаморфозы.

Зал ожил. Из дальнего угла к ним перебежками приближался меняла, повернув табличку другой стороной «$ – Є – rubles», Шейфель коротко и громко свистнул, сообщая таким образом своим подопечным о готовности номер один, а не по годам шустрый носильщик уже пристраивался к сумке Гёйсе, которую тот закинул за спину.

– Господа желают два номера? – откашлявшись, приятным голосом спросила Валентина и при этом подняла средний и указательный пальцы вверх, пытаясь быть наглядной. И не успел Густав открыть рот, как мистер Пюйкенненн взял инициативу на себя.

– О найн, – выдохнул он, очарованный улыбкой из нержавейки, – Я и майн друг … have to talk a lot about, double please (Я и майн друг) нужно о многом поговорить, двухместный номер, пожалуйста /англ./), – на этих словах он слегка наклонился вперед и загнул указательный палец администратора. Красноречивый жест, родившийся после этой нехитрой операции, заставил радостно забиться сердца сутенеров – небельмес в иностранных наречиях, но доках – в языке жестов. Клиентов даже не надо было обрабатывать, а товар можно было подавать прямо, так сказать, к столу! Гёйсе же, как не в чем не бывало, протянул кредитку.