Читаем Шотландия полностью

Очень скоро он начал петь, и ему так понравилось, что он бросил работу на верфи Стивенса и стал зарабатывать на жизнь пением в клубах и пабах. «Это были места, где быстро учили выступать перед публикой». Держался он естественно и постепенно приобретал известность. Даже отправился в Англию с группой под названием «Скиллет-ликерз», затем с бывшим рок-гитаристом Тэмом Харви организовал группу «Хамблбамс». Позже Конолли встретился с Джерри Рафферти (основателем «Стилерз уилз»), встреча произвела на него большое впечатление, и дуэт превратился в трио. Вскоре (после небольшого скандала) Тэм Харви оставил группу, а Конолли и Рафферти выпустили несколько довольно успешных пластинок и сделались, пожалуй, самым популярным фолк-дуэтом Шотландии. А потом разошлись. «Джерри был отличным музыкантом, а меня тянуло выступать на сцене. Дальше так продолжаться не могло. Я хотел смешить…»

И вот Конолли собрал пожитки, придумал себе номер — и бездарно провалился, попытавшись выступить в Масселбурге. Тогда он отправился в короткое турне по клубам севера Англии, где и «повзрослел и ощутил вкус развлечений». Следствием этого взросления стало шоу «Конолли из Глазго» в театре «Клоуз» в Глазго, итог совместного творчества Конолли и поэта Тома Бьюкена. Вместе они написали сценарий шоу «Большой Нортен-вэлли», рок-мюзикла в жанре политической сатиры, поставленного на Эдинбургском фестивале 1972 года и тепло встреченного зрителями, а позднее с успехом шедшего на сцене лондонского театра «Янг Уик». Затем были новые успешные турне (включая США), рост популярности благодаря «сарафанному радио», а в начале 1974 года — шоу в «Павильоне Глазго», после чего для Конолли все сложилось как нельзя лучше; отныне он собирал полные театры в каждом городе Шотландии. Продавались пластинки с записями его выступлений, были переизданы старые альбомы «Хамблбамс», а свежая пластинка «Тебя за это отшлепают» побила все рекорды продаж. Кульминацией, пожалуй, стал январь, когда Конолли выступил в лондонском «Палладиуме», причем билеты на это выступление озолотили спекулянтов, и его проводили пятиминутной овацией…

Как ни странно, ближе всего он ощущает себя к жутким психопатам и убийцам из «Крыла Щелкунчика», знаменитого особого отделения тюрьмы Барлинни. «Слушайте, этих парней осудили. Они сидят там хрен знает сколько времени и будут сидеть до конца своих дней. Они сполна узнали наше правосудие на собственной шкуре, но не сломались. Они точно знают, кто что значит. Это просто здорово. Развеселить таких парней дорогого стоит…»

Конолли умеет выражать невыразимое. Его скетч на тему распятия — тому самый очевидный пример, а есть и другие, например, скетч с лужей блевотины и словами: «Это не восемнадцатая кружка „Гиннеса“, а нарезанная кубиками морковка». Пьяницы в исполнении Конолли не просто забавно ходят и говорят с запинкой; их одежда заляпана рвотой, а штанины намокли от мочи.

Но это способ, каким шотландцы привыкли напиваться, и такое зрелище для них вполне привычно; именно так их изображает Билли Конолли. Как он сам говорит: «Главное в моей работе — честность. Только и всего».

Когда умер Хью Макдиармид, страна потеряла борца за возрождение национального языка и национальной культуры, побуждавшего других писателей «просыпаться, набираться храбрости и готовиться быть услышанными». Поэт и политический деятель, Макдиармид придерживался весьма радикальных воззрений, которые привели к ренессансу шотландской литературы. Алан Болд, плодовитый писатель, — друг Макдиармида и его биограф.

Кристоферу Мюррею Гриву было восемьдесят шесть лет, когда он умер в клинике «Чалмерс» в Эдинбурге 9 сентября 1978 года. Он пережил не только своих наставников, но и большинство коллег и современников… Он отстаивал идеалы «самоуниверсальности», однако сознавал, что был очевидцем интереснейшего периода истории. У него никогда не возникало желания жить в другую эпоху.

Когда о его кончине объявили в новостях, имя Грива упоминалось только как настоящее имя «величайшего» современного поэта Шотландии, всемирно известного под псевдонимом, который он принял в 1922 году: Хью Макдиармид. Я помню, как сидел дома и слушал дневные новости. Макдиармид умер, но, будто вопреки фактам, голос поэта звучал по радио. Он умер, но продолжал жить; это было очевидно. Вскоре после новостей в мою дверь постучали. Актер Генри Стэмпер, мой сосед, тоже услышал объявление. «Крис, — сказал Генри, — был великим человеком. Теперь мы узнаем, как его помянут».