Читаем Шорохи полностью

– Весь тот год, когда он занимался убийствами, – продолжал Готорн, – Марсден вел дневник. Это поразительный документ! Он верил в то, что некий покойник по имени Адриан Тренч пытался воспользоваться его телом для возвращения с того света. Марсден вел постоянную изматывающую борьбу за контроль над собственной плотью.

– Должно быть, он считал, что убивает не он, а Адриан Тренч в его облике? – догадался Джошуа.

– Он писал об этом в своем дневнике, – подтвердил Готорн. – По каким-то своим причинам, которые он не хотел объяснить, Марсден верил, что для овладения его телом злой дух Адриана Тренча должен был пить человеческую кровь.

– Лихо закрученная история, призванная убедить присяжных в его невменяемости, – цинично заметил Джошуа.

– Марсдена действительно определили в сумасшедший дом, – сказал Готорн. – Там он и умер шесть лет спустя. Но он не прикидывался душевнобольным, чтобы избежать тюремного заключения. Он искренно считал, что дух Адриана Тренча старается изгнать его из его собственной телесной оболочки.

– То есть был шизофреником.

– Вероятно, – не стал спорить оккультист. – Однако нельзя полностью исключать и такую возможность: Марсден был в своем уме и описывал подлинные аномальные явления.

– Еще раз?

– Я допускаю, что Кристиан Марсден мог в действительности быть одержимым… кем или чем бы то ни было.

– Вы шутите? – спросил Джошуа.

– Если перефразировать Шекспира, – был ответ, – есть многое на земле и на небесах, чего мы не в силах объяснить.

Долина почти полностью утонула в осенних сумерках. Наблюдая в окно за агонизирующим днем, Джошуа задал следующий вопрос:

– Зачем мистеру Фраю понадобился дневник Марсдена?

– Ему казалось, будто с ним происходит нечто похожее.

– То есть Бруно полагал, что некий покойник норовит отнять у него тело?

– Нет, – ответил Готорн. – Он идентифицировал себя не с Марсденом, а с его жертвами. Мистер Фрай считал, что его мать – кажется, ее звали Кэтрин – воскресает из мертвых в чужой телесной оболочке и замышляет погубить его. Он рассчитывал, что дневник Марсдена даст ему ключ к пониманию того, как с ней бороться.

На Джошуа как будто вылили ушат холодной воды.

– Бруно никогда не говорил мне ничего подобного.

– Он держал это в тайне, – сказал оккультист. – Возможно, я единственный, кому он открылся, – по той причине, что я разделял его интерес к оккультизму. Да и то он только раз упомянул об этом. Он был одержим мыслью о том, что его мать регулярно встает из гроба, и смертельно боялся стать ее жертвой.

Джошуа выпрямился в кресле.

– Мистер Готорн, на прошлой неделе мистер Фрай пытался убить женщину в Лос-Анджелесе.

– Да, я знаю.

– Он покушался на нее, пребывая в уверенности, будто она и есть очередное воплощение матери.

– Правда? Как это интересно!

– Боже правый, сэр! Если вы представляли себе, что творится у него в голове, почему вы ничего не предприняли?

Готорн остался невозмутимым.

– Что бы вы хотели, чтобы я предпринял?

– Ну, например, сообщили бы в полицию. Они провели бы с Фраем собеседование и, возможно, поняли бы, что он нуждается в помощи врача.

– Мистер Фрай не совершил никакого преступления, – возразил Готорн. – Кроме того, вот вы предполагаете, что он сошел с ума, а я так не считаю.

– Вы меня разыгрываете?

– Отнюдь. Возможно, мать мистера Фрая действительно воскресала из мертвых, чтобы разделаться с ним. Возможно, ей это удалось.

– Ради бога! Та женщина из Лос-Анджелеса не была его матерью!

– Возможно, – повторил Готорн. – А возможно, и была.

Сидя в удобном служебном кресле, Джошуа вдруг почувствовал, что теряет почву под ногами. Вначале Готорн показался ему образованным, хорошо воспитанным человеком, который видит в оккультизме источник средств к существованию. Теперь же он заподозрил, что его собеседник тоже со странностями.

– Мистер Готорн, вы умный человек, преуспевающий бизнесмен. Судя по всему, вы много читали, получили хорошее образование. Вы рассуждаете разумнее многих моих знакомых. Мне трудно поверить, что вы всерьез верите в мистику и ожившие трупы.

– Я ничего не отрицаю, – заявил его собеседник. – Мне кажется, моя готовность понять и принять нисколько не удивительнее, нежели ваше огульное отрицание. Мне странно, что интеллигентный человек не принимает идею существования других миров, кроме нашего собственного; чтобы воспринять ее, необходимо выйти за рамки устоявшихся догм.

– Я допускаю, что мир полон тайн и мы познали только малую часть всего сущего, – согласился Джошуа. – Это не предмет спора. Я также полагаю, что с течением времени ученые найдут объяснение этим явлениям – путем лабораторных исследований, а не курения фимиама и бессмысленных заклинаний.

– У меня нет веры в ученых, – заявил Готорн. – Я сатанист и только в этом мировоззрении нахожу ответы на свои вопросы.

– Это что же, – удивился Джошуа, – обожествление дьявола?