Читаем Шопинг с Санта Клаусом полностью

   Он стоял на тротуаре, держа под мышкой здоровенную медвежью голову и нервно притопывая по брусчатке бутафорской лапой с пластмассовыми когтями. Поджарая и мускулистая фигура моего напарника, обычно производящая самое приятное впечатление, была непоправимо испорчена глухим комбинезоном из искусственного меха на поролоне. В объемном костюме и с круглой башкой, пристроенной на уровне отсутствующей талии, Вадик был похож на подводника в тяжелом скафандре. Медвежья харя безмятежно улыбалась, разительно контрастируя с хмурой мордой самого Вадика. Ему не нравилось быть Медведем, но Петер Вайсман категорически настоял, чтобы все участники нашей группы облачились в карнавальные костюмы. Поскольку героические роли и наряды Деда Мороза и его примороженной внученьки заранее оккупировали Костя и Ирка, нам с Вадиком пришлось внедряться в мир животных. Наряжаться Оленем мой напарник отказался, заявив, что рога на голове оскорбляют его мужское достоинство. А я против плюшевых рожек ничего не имела, зато сразу просекла, что в медвежьих доспехах будет и тяжело, и жарко. Так и вышло: Вадик уже после пятнадцатиминутного пребывания в медвежьем образе начал жаловаться на удушье.

   Впрочем, говоря о других зеваках, я имела в виду не столько своего напарника, сколько мужика из зеленой машины, которая тащилась вдоль фасада BDT со скоростью катафалка: я видела, что пассажир, сидящий справа от водителя, по плечи высунулся в окошко и загляделся на опаленный этаж здания телекомпании. Любопытным пассажиром был брюнет в глухом черном свитере и даже в перчатках. Весь, насколько я могла видеть, затянутый в черное, он хорошо сочетался с офисным пепелищем.

   – Другие мне совершенно безразличны! – заявила Ирка, сильно обеспокоив этим признанием ловеласа Вадика, который принял сказанное на свой счет и начал ворчать, что медвежий костюм возмутительно неэротичен. – Меня беспокоит, что на это пожарище явилась именно ты! Помнится, в детективах утверждают, что преступников неудержимо тянет на место преступления!

   – Я не поджигала BDT! – устало (ибо уже не в первый раз) повторила я и заняла свое место в нашем передвижном зверинце.

   – Господа и дамы, прошу садиться, нам нужно спешить! – вежливо, но твердо сказал Петер Вайсман. – До начала праздника осталось двадцать минут, и мы не вправе опаздывать, иначе придется платить неустойку!

   Пассажиры послушно полезли в салон. Петер пересчитал нас по головам, удовлетворенно кивнул и включил зажигание. Микроавтобус покатил прочь от здания BDT, обогнав зеленую машину, которая явно никуда не спешила.

   – Насколько я могу судить, ничего катастрофического с нашими немецкими партнерами не случилось! – обернувшись назад, сказала я медведеобразному Вадику, который в одиночку занял сразу два сиденья. – Надо звонить Шванке и договариваться о встрече.

   – После утренника, ладно? – напарник был хмур и не расположен к деловому разговору. – Все равно я Ксению до пятнадцати часов отпустил.

   Увольнительную нашей переводчице Вадик дал сам, даже не потрудившись согласовать это решение со мной. В другой ситуации я обязательно втянула бы зарвавшегося коллегу в дискуссию о том, кто у нас головной мозг, а кто так, одна извилина в позвоночнике, но сегодня меня равно мучали совесть, жажда и головная боль. Причем с совестью я еще могла кое-как договориться, а вот характерные признаки похмелья невозможно было нейтрализовать никаким аутотренингом. В душе я надеялась, что полуденный утренник, на котором я призвана была изображать четвероногого друга Деда Мороза – северного оленя, будет небезалкогольным. Северному оленю жизненно необходима была капелька спиртного. Череп трещал так, словно на нем активно вызревали самые настоящие рога.

   – Смотрите, это снова Рейхстаг! – восторженно завопила Ирка.

   – Чудесно, – промямлила я, отнюдь не разделяя ее радости.

   По опыту предыдущего набега на Берлин я уже знала, что уличное движение в центре германской столицы организовано так, что абсолютно никуда нельзя проехать, не увидев хоть раз Рейхстаг и Бранденбургские ворота. Ирка смогла убедиться в этом минут через десять. Пока наш отвратительно дисциплинированный водитель крутился вокруг двух главных столичных достопримечательностей, подружка с убывающим энтузиазмом щелкала фотоаппаратом своего мобильника, потом мрачно замолчала, а вскоре и вовсе сердито шепнула мне в ухо:

   – Еще раз увижу Рейхстаг – развалю его, как Берлинскую стену!

   Наконец Вайсман загнал наш транспорт в подземный гараж огромного здания из стекла и бетона. Автомобили в сумрачном подземелье скучно стояли стройными рядами, как покорные коровы в очереди на бойню. Наш микроавтобус приятно выделялся в этой унылой автотусовке как формой, так и цветом: борта у него были ярко-голубые, украшенные искусно нарисованными воздушными шарами и пухлыми белыми облаками, похожими на эротично помятые перины. Огибая их, по голубому фону вилось длинное-предлинное немецкое слово, как я поняла, емко определяющее суть сложного бизнеса владельца микроавтобуса. Организация праздников была лишь одной его составляющей.