Читаем ШокоЛадушки (СИ) полностью

измерения: длину, глубину и ширину, не считая сопротивления". У ряда авторов обе точки

зрения совмещены, то есть Хаос есть вода, первоэлемент, но вода путем сгущения или

разрежения превращается в разные тела, так что сам по себе "хаос есть расчленение и

разделение на элементы" и, по Корнуту "Хаос есть возникшая до разделения влага". У

Манилия: "Хаос некогда расчленил смешанные первоначала вещей при их возникновении"

("Астрономия").

Таким образом, стоики объединили понятие Хаоса с элементами, так что Хаос

представлялся им как бы пределом разреженного состояния элементов и, с другой

стороны, творческим началом, "принципом" разделения элементов, хотя сам он и лишен

всякого разделения и расчленения.

Понимание Хаоса как бесконечной протяженности, причем не относительно пространства, как обычно, а времени, встречается у Марка Аврелия: "Обрати внимание на то, как быстро

все предается забвению, на Хаос времени, беспредельного в ту и другую сторону…", Хаос

мыслится как некоего рода вечность.

Далее Хаос понимается как беспорядочное состояние материи. Этот момент в скрытом

виде находился во всех тех учения, которые вообще понимали Хаос как принцип

становления. Досократики Эмпедокл и Анаксагор и поэт Аполлоний Родосский уже

оперируют первозданной беспорядочной смесью материальных стихий.

Но у Овидия его мироздание прямо начинается с хаоса вещей, и сам Хаос трактуется как

rudis indigestaque moles, "нерасчлененная и грубая глыба", хотя уже с животворными

функциями.

В обстановке надвигающегося монотеизма в религии и принципата в политике Овидий

уже чувствует необходимость некоего специального, творческого начала для превращения

беспорядочной материи в упорядоченный космос. Для этих целей выступает у него

сначала некий deus et melior natura, ("бог и лучшая природа"), затем quisquis illi deorum ("тот какой-то из богов"), даже cura dei ("промысел бога"), потом и прямо mundi fabricator, ("устроитель мира") и opifex rerum ("мастер вещей"). Это оформляющее и организующее

начало получает в "Фастах" Овидия глубокую философскую формулировку.

Античная мысль вообще двигалась в направлении тех формул, которые можно было бы

привлечь для характеристики Хаоса как принципа становления. Стали замечать, что в

Хаосе содержится своего рода единство противоположностей: Хаос все раскрывает и все

развертывает, всему дает возможность выйти наружу, и в то же самое время он и все

поглощает, все нивелирует, все прячет вовнутрь. Образ Хаоса в виде двуликого Януса, выступающего как творческое, начало имеется у Овидия. Янус называет себя res prisca ("древняя вещь") и Хаосом. Когда все стихии распределились по своим местам и

образовался стройный космос, то Янус, который раньше был globus et sine imagine moles ("

глыба и безликая громада"), получил определенный facies ("лик") и достойный бога вид.

Но и теперь, говорит он, имеется у него остаток прежнего состояния, а именно: способность видеть все вперед и назад. Кроме того, Янус своей собственной рукой все

открывает и закрывает, являя как бы мировой дверью. Он может развернуть мир во всей

его красоте и может придать его уничтожению.

Античная концепция Хаоса выдвигала на первый план творческие и животворные

моменты этого понятия. У орфиков Хаос оказался в самом близком отношении к мировому

яйцу, породившему из себя весь мир. Интересно рассуждение у Климента Римского

("Беседы"), излагающего эти древние учения: "Орфей уподобляет Хаос яйцу. Ведь в яйце -

слияние первых элементов. Гесиод предположительно называет Хаосом то, что Орфей

называет порожденным яйцом, выброшенным из безграничности материи". Климент

Римский пишет о первоначальном беспорядочном состоянии материи, которое постепенно

превратилось в этот Хаос-яйцо, а отсюда появляются и все реальные формы мира. О

гесиодовском Хаосе у Симпликия в Комментариях к "Физике" Аристотеля говорится:

"Ясно, однако, что это - не пространство, но беспредельная и изобильная причина богов, которую Орфей назвал страшной бездной". Симпликий развивает мысль, что Эфир и Хаос

являются теми тезисом и антитезисом, из слияния которых образуется все бытие: из

Эфира - эманации богов, а из Бездны- Хаоса возникает вся беспредельность. В

окончательной форме эта концепция сформулирована у Гермия Александрийского: монада

- Эфир, диада - Хаос, триада - яйцо. Следовательно, хаос диадичен в орфико-

пифагорейском смысле этого слова. Однако исходным пунктом является здесь не диада, а

монада, и уже в монаде заключено в свернутом виде все развертываемое в диаде. Поэтому

и неоплатоники представляли Хаос как монаду. В Комментарии к "Государству" Платона

Прокл говорит о noeton chaos , то есть об "умопостигаемом хаосе" как об исходном пункте

всех эманаций и как о той конечной точке, к которой возвращаются все эманации. Учение

о совпадении начал и концов в Хаосе для античного мышления - одна из типичнейших

тем. Из этого видно, что Хаос действительно есть принцип непрерывного, неразличимого

и бесконечного становления, то есть то, что пифагорейцы и орфики называли диадой и без