Читаем Шляхта и мы полностью

Шляхта и мы

…………………………………….Но где же свое, самобытное, в них,Где нации гений, где сердце народа?А зданья чудесны! Искусной рукойВзнесен на болоте их каменный строй.Для цезарей цирк воздвигали когда-то,И золото в Риме струилось рекой,А в этих снегах, чтоб дворцы и палатыВоздвиглись на радость холопам царя,Лились наших слез, нашей крови моря.И сколько измыслить пришлось преступлений,Чтоб камня набрать для огромных строений,И сколько невинных убить иль сослать,И сколько подвластных земель обобрать!Слезами Украйны они оплатилиИ кровью литовской и польской землиВсе то, что сюда из Парижа ввезли,Чем в Лондоне их магазины прельстили,И моют в их замках шампанским паркет,И модный его залоснил менуэт.Но зданья пусты. Двор в столице зимой.И мухи придворные радостным роемВослед ему ринулись, к царским помоям.В домах только ветер танцует шальной:В столице вельможи, и царь их в столице.В столицу стремит и кибитка свой бег.Бьет полдень. Морозно, и падает снег.А солнце уж к западу стало клониться.Безжизненно светел и чист небосклон,Ни тучки, ни облачка в бездне пустынной.Все бледно и тускло, ни краски единой, —Так взор замерзающих жизни лишен.Но вот уже город. И в высь небосклонаНад ним воздымается город другой,Подобье висячих садов Вавилона,Порталов и башен сверкающий строй:То дым из бесчисленных труб. Он летит,Он пляшет и вьется, пронизанный светом.Подобен каррарскому мрамору цветом,Узором из темных рубинов покрыт.Верхушки столбов изгибаются в своды,Рисуются кровли, зубцы, переходы,Как в городе том, что, из марева свит,Громадою призрачной к небу воспрянув,В лазурь Средиземного моря глядитИль зыблется в зное ливийских тумановИ взор пилигримов усталых влечет,Всегда недвижим и всегда убегает…Но цепь загремела. Жандарм у ворот.Трясет, обыскал, допросил – пропускает.. . . . . . . . .А кто столицу русскую воздвиг,И славянин, в воинственном напоре,Зачем в пределы чуждые проник,Где жил чухонец, где царило море?Не зреет хлеб нa той земле сырой,Здесь ветер, мгла и слякоть постоянно,И небо шлет лишь холод или зной,Неверное, как дикий нрав тирана.Не люди, нет, то царь среди болотСтал и сказал: «Тут строиться мы будем!»И заложил империи оплот,Себе столицу, но не город людям.Вогнать велел он в недра плывуновСто тысяч бревен – целый лес дубовый,Втоптал тела ста тысяч мужиков,И стала кровь столицы той основой.Затем в воза, в подводы, в кораблиОн впряг другие тысячи и сотни,Чтоб в этот край со всех концов землиСвозили лес и камень подобротней.В Париже был – парижских площадейПодобья сделал. Пожил в Амстердаме —Велел плотины строить. От людейОн услыхал, что славен Рим дворцами, —Дворцы воздвиг. Венеция пред нимСиреной Адриатики предстала —И царь велит строителям своимПрорыть в столице Севера каналы,Пустить гондолы и взметнуть мосты, —И вот встают Париж и Лондон новый,Лишенные, увы! лишь красотыИ славы той и мудрости торговой.У зодчих поговорка есть одна:Рим создан человеческой рукою,Венеция богами создана;Но каждый согласился бы со мною,Что Петербург построил сатана.

Перейти на страницу: