— Мой брат не умер. — возвела глаза к небу девушка, начиная думать, что остаться в Рейнюме для неё было бы лучше.

— Да, конечно. — сочувственно закивал он в ответ.

Вскоре Софи обнаружила, что этот молодой представитель знатной фамилии ничем не лучше предыдущего моряка.

Хотя может это я предвзята?

Сын герцога соглашался с каждой её фразой, кивая всему, что вылетало изо рта девушки. Он не спорил, а на вопросы отвечал так, чтобы угодить ей, подчёркнуто вежливо. А этот его взгляд, такой жалостливый и сочувствующий, будто она умирает.

Нет, Томас не смотрел на меня так, даже когда мне было сильно плохо. Он злился, ругался, часто навещал, но никогда не жалел меня.

После танцев девушка была вынуждена заобщаться с ещё тройкой претендентов, все они были аристократами, но ни один из них не удовлетворил Софи. За время, проведённое в Рейнюме, девушка отвыкла от искусственного общества. Если месяц назад её бы позвали на такой бал, то она бы наслаждалась этими светскими ничего не значащими беседами, этими словесными пикировками.

Но сейчас вся эта вычурность её раздражала. София скучала по прямолинейности Томаса, по его решительности, твёрдости и уверенности.

В разгар беседы ей вновь пришло в голову, что никто из этих напомаженных вельмож не станет слушать её ночью, отработав восьмичасовую вахту, никто не сможет спасти её в шторм, скорее только сам утонет. Никто не будет волноваться о её здоровье, никто не будет каждодневно заходить, справляясь о её самочувствии.

Если для Томаса это было обычным делом, то для девушки из аристократии это мечта. Несбыточная мечта. — с грустью подумала девушка, решительно поднимаясь с кресла, отставляя свой бокал.

— Извините. — твёрдо произнесла она. — Я себя дурно чувствую, разрешите удалиться. — и, не слушая удивлённых, даже разочарованных возгласов, Софи двинулась к двери, а затем и в свою комнату.

Такого как Томас я не найду здесь. — крутилась в мозгу мысль. — Здесь даже некем его заменить.

— Она болеет. — заявил седобородый доктор, наведавшийся к чете Кэмпбеллов. — Скорее всего сильное эмоциональное и душевное потрясение по возможной потере брата. Тем более пережить шторм, увидеть множество людских смертей, да ещё и нельзя сбрасывать со счетов возможное переохлаждение. Постельный режим.

Глава 4

— Ты чего такой грустный? — по-дружески вновь хлопнул по плечу Каллидуса Янтарь.

— У меня от твоих хлопков уже спина болит. — угрюмо проворчал тот.

— Ничего-ничего тебе полезно, а-то как глыба льда идёшь, ни с кем не разговариваешь, даже обидно.

— Это тебе-то? — насмешливо скосил глаза в его сторону вампир, шагая за Обелиском по лесной тропинке. Янтарь как-то сразу погрустнел.

— Я же помочь пытаюсь… — серьёзно, чуть обиженно протянул он.

— А где Ятаган? Клялся, что с нами пойдёт, а сам… — перевёл тему Каллидус, наклоняясь, чтобы сорвать спелую ягодку.

— Вы про меня? — послышался сверху знакомый голос. — Кобальт задержал, зануда старый, давно ему пора на покой, а он все никак не может оставить свою любимую историю.

"Настоящий правитель должен знать свое прошлое, чтобы не допускать таких же ошибок в будущем!" — гнусаво протянул маг, ненашутку раздраженный, но сохраняя приподнятое настроение духа.

Каллидус задумчиво положил в рот ягоду, наблюдая за приземлением новоприбывшего.

— Летаешь ты так же как и дерешься. — наконец задумчиво изрёк он, улыбнувшись.

— То бишь прекрасно. — ещё шире просиял Ятаган, его ямочки ослепительно блеснули в сумерках.

— Остряки, — цокнул Янтарь. — Замолкните, мы пришли.

Группа вышла на поляну, преподаватель Сон-Трей встал по её центру, а ребята расположились по краям, образуя круг.

Все к чему-то приготовились.

— Тебе лучше отойти назад, а-то мало ли что может случится. — шутливо попросил Ятаган, но в его глазах плескалось неподдельное беспокойство.

Послушавшись, вампир сделал шаг назад, с интересом разглядывая в общем-то обычную поляну.

Тут как по команде все маги соединили свои руки. Ятаган вышел вперёд и встал рядом с преподавателем. Каллидус отметил, что из всех учеников у них двоих была самая сильная аура.

Неужели это инсолитская магия? — с интересом стал наблюдать за всеми он и не ошибся.

Разом маги затянули низкую мелодию, более походившую на мычание.

Ничего не происходило. После ещё одни, молчавшие ранее, присоединились, но на октаву выше, потом ещё и ещё. Создавалось ощущение многослойного пирога. Музыка вперемешку с витавшей в воздухе магией звенела в ушах вампира. Его придавило силой, исходящей от этих подростков. В то же время Каллид не мог оторвать от них свой взгляд. Он вслушивался в это мычание и ему казалось, что он слышит эхо давно ушедших диких времен. Времен крови и охоты, беспощадных войн и славных воинов. Это была песнь побед и поражений, погребальная песня и песня радости. Это была музыка, звучавшая в душе каждого живого существа, и душа вампира отозвалась ей, потянулась навстречу.