Читаем Шхуна миров полностью

Девушка накалялась, накалялась, а потом затухла как свеча. Сколько бы Томас не вглядывался в ее лицо, он не заметил слез. Да, глаза на мокром месте, но ни одна слезинка не упала на палубу.

Томас не знал, что сказать. Возможно, потому что он сам уже давно перестал у себя это спрашивать, а может потому что перестал бороться, но сейчас, в эту минуту, полусонный и разбитый, он понял, что его жизнь проста и незатейлива. Жизнь же девушки вся состоит из внутренних противоречий, родительских запретов и желания угодить им.

София встала, высвободив свои руки.

– Расскажи потом о своей семье, – бросила она ему через плечо, спешно удаляясь к себе.

Уже у входа в каюту ей на плечо вновь опустилась теплая рука.

– Я могу посоветовать тебе только жить. Жить просто. Жить, не обращая внимания на все это. Ты ведь все равно будешь жива, а это главное, поверь. – сухо бросив это, Томас растворился в тенях.

– А если я не хочу просто жить? Если хочу жить, как я пожелаю? – прошептала себе под нос София, вцепившись в ручку двери.

* * *

На следующий день Томас, проворочавшись остаток своего сна, был полностью невыспавшийся.

– Не ползи, малец! – прикрикнул боцман, вырастая прямо перед его лицом, нанося несильный удар в грудь.

– Отвянь, – вяло отмахнулся Томас, с трудом соображая, принимая его за простого матроса, не вглядываясь в черты лица.

– Что?! – мигом рассвирепел моряк, отвешивая парню оплеуху. – Как ты разговариваешь?!

Удар обжег болью и одновременно взбодрил Томаса.

– Как получается, так и говорю, – начал раздражаться он, но новая оплеуха почти пробудила его.

– Виноват, сэр. – едва разомкнул губы юноша, все еще плохо соображая.

– Десять ударов! – выплюнул ему в лицо боцман, обратившись к собравшимся вокруг матросам.

Томас прекрасно знал, что это, но не думал, что спросонья это будет так больно.

1….

2….

3….

Он уронил голову, краем глаза замечая девушку, что-то увлеченно втолковывающую боцману.

4….

Боцман ругается, но судя по поникшим плечам, видно, что он уступил.

5….

– Довольно! – закричал моряк, прервав наказание. – Снимите его и положите вниз на лавку! – из-за спины боцмана выглядывало обеспокоенное лицо девушки.

Кубрик. Спертый воздух и вонь мужских немытых тел. С ним осталась только София, аккуратно присевшая рядом. Спустя время, Юстас, громыхая и расплескивая, притащил ведро с пресной водой и чистую тряпку.

– Прости… – прошептала девушка. – Мне жаль…

– Томииии…! – захныкал мальчик, увидев кроваво-располосованную спину своего друга.

– Никто не виноват, – прошептал Томас, хотя мозг его твердил только…

Спааааааать!

* * *

Два дня пролежал Томас с болью в спине. На третий день, поднявшись на палубу, он первым делом заметил одиноко стоящую у борта Софию.

Как обычно.

– Спасибо, – прошептал он ей, облокачиваясь рядом. – Не знаю, что ты сказала ему, но спасибо.

Девушка никак не ответила на эту реплику.

Несколько минут молодые люди стояли в задумчивости.

– Не расскажешь про своих родителей? – развернулась она к нему.

Томас поморщился – слишком настойчива. София, заметив это, слегка стушевалась.

– Давай про что-то другое?

– Если это будет связано с тобой, то давай. – робко, но лучезарно улыбнулась девушка.

– Помнится, я закончил последнюю байку на пиратах. Почему бы ее не продолжить сегодня? Только это будет не легенда, а правда. Лады?

Девушка кивнула, внимательно всматриваясь в его движения, в поисках реакции на полученные травмы.

Увы, Томас ни за что не позволил бы себе как-либо показать другим свою боль.

На секунду парень прикрыл глаза, а когда открыл, то казалось, что он смотрел не на девушку, а куда-то вглубь прошедших лет.

– Пираты часто нападают на торговые суда, правда дело абордажем заканчивается не всегда. Какие бы слухи не ползли об этом в Европе, абордаж не очень-то выгодное занятие. – он усмехнулся, переводя взгляд на горизонт.

– При тебе такое случалось? – пользуясь паузой, спросила София.

– Один раз. Когда мне было четырнадцать, наш корабль, не этот, тот звали «Одиссея», оказался в такой вот стычке с пиратами. Я не помню, что за ценный груз мы тогда везли, но капитан был слишком самоуверен в себе, а гарнизона было слишком мало. В общем, нам быстро проделали дыру в корпусе, и Одиссея стала тонуть, тогда-то пираты и пошли на абордаж.