Читаем Шхуна миров полностью

На верхнюю палубу тем временем поднялась хрупкая девичья фигурка в нежно-розовом легком платье. Волосы ее колыхались на ветру, а края подола выписывали слабые волны.

Софии не спалось. Накануне вечером она выдержала достаточно жесткий разговор с отцом и всю вахту Томаса ждала человека, которому можно выговориться.

Сейчас же этот человек поспешно удирал вниз в недра корабля на манящий гамак.

– Томас! – окликнула его девушка, пресекая всякую его попытку скрыться.

Юноша замер, а затем медленно обернулся в поисках источника звука. Заметив девушку, он расслабил напряженные плечи и лениво (а может быть вяло и сонно) подошел к ней.

– Не спишь, – констатировал факт он, зевая. – Зря.

– Бессонница… – отойдя от дверей и оглянувшись в поисках других бодрствующих, София просто уселась на доски на палубе, скрестив по-турецки ноги, что в платье выглядело довольно комично, но парень даже не обратил на это внимания.

Томас остался стоять.

– Томас… – начала девушка, но юноша ее перебил.

– Извини, мне надо разбудить помощника вахтенного, – он повернулся к ней спиной, чтобы уйти, но…

– Ты же вернешься? – с мольбой спросила София, и в этой фразе было больше боли, чем просьбы. Томас повернул голову, смерил сидящую одним глазом, второй был закрыт (и возможно уже спал), а потом вздохнул.

– Вернусь.

– Обещаешь?

– Да.

Томас разбудил Четырехпалого на следующую вахту. Этого крепко-сколоченного мужчину прозвали так из-за того, что в схватке с пиратами он потерял по одному пальцу с каждой руки.

С сожалением молодой матрос кинул взгляд на свой гамак.

Полная задница, сожри меня кракен!

И двинулся наверх…

Спустя несколько минут София и Томас вдвоем сидели около наполовину пустой бочки с яблоками, облокотившись на нее. Холодало.

– Ты знаешь, ведь у меня никогда не было друзей… – довершила девушка свою прошлую мысль, плавно перетекая в следующую. Томас сидел и слушал, изредка кивая. Он старался хотя бы немного поспать, но при этом каждое слово Софии долетало до него так отчетливо, что не позволяло погрузиться в забытье.

– Отец говорил, что они помеха для молодой леди и ему не нужны лишние сплетни. Он не позволял никому за мной ухаживать, считая это пороком и грехом до моего совершеннолетия. Я встречалась со своими знакомыми только на общих приемах. Мама тоже призывала чтить целомудрие и девичью честь. Я должна оставаться чистой, непорочной до того момента, как они не подберут мне мужа. Представляешь?

– Неа, – мотнул Томас головой. Он и правда не представлял.

– У тебя было когда-то подобное?

– Неа, – еще раз мотнул он.

– Твои родители никогда не… мммм… ограничивали тебя?

Томас задумался, что ответить на этот вопрос. Вроде простым «неа» тут не отделаешься.

– Они умерли? – по-своему истолковала его молчание София.

– Мать да.

– А отец?

– Отец жив.

– Кто он?

Томас в сотый раз сладко зевнул, но все-таки заставил себя чуть приоткрыть левый глаз.

– Мой отец был владельцем нескольких судов, – неохотно выдавил он из себя.

– Значит это корабль твоего отца? – обрадовалась девушка.

– Нет.

– Но…

– Потом, – неожиданно резко и очень четко обрубил ее Томас. – Потом расскажу. – Ему совершенно не хотелось сейчас рассказывать девушке о своем детстве. Больше будет похоже на жалобу.

София смущенно захлопнула рот. В предрассветных сумерках глаза ее блестели, а руки судорожно вцепились в ткань платья, грозясь ее разорвать. Девушка мерзла, но Томас, даже при всем своем желании, ничего не мог ей предложить: он и сам был в одной рубахе.

– А сегодня мой отец запретил общаться с тобой, – перевела она тему. Это должно было заставить Томаса проявить интерес, только вот юноша был больше погружен уже в собственные воспоминания. – но я ему возразила, мы поругались…

Пауза затягивалась.

– Он слишком к-категоричен, ограничен, ц-циничен! – скороговоркой проговорила София, отстукивая зубами барабанную дробь, чуть ли не впадая в истерику. – А мать вс-вс-всегда з-з-за него. П-представляешь?! Они вс-всегда хотели, чтобы я была леди. А я и-и-и ес-сть леди! Я такая, как они хотят, я д-делаю, то, ч-ч-что они ж-желают! А я-я-я-то х-хочу др-р-ругого…

Томас молча накрыл своей теплой рукой ее окоченевшие пальцы. Он уже понял, что этот поток эмоций никому не прекратить. Душевные излияния – дело тонкое, поэтому он только сидел и внимательно слушал, стараясь прогнать сонливость.

– М-м-мне нравится быть леди! – не обратив на его жест никакого внимания, продолжила девушка. – Я в-верная дочь Бога, но я т-тоже хочу-у иметь переп-писку с кем-то, устраивать званые вечера. Завод-дить знакомства, учиться… Представляешь?! – всхлипнула девушка. – Я даже учусь дома! Я н-нигде почти не быв-ваю, кроме нашего поместья, я т-только читаю. Но быть дома тоже неплохо! – почти прокричала она. – Я хочу т-только себя! Почему?! Почемууу?! Почему я не могу оставаться леди и иметь друзей? Ведь у леди есть друзья! Почему я не могу выходить в город, оставаясь при этом истинной дочерью Господа Бога? Разве это плохо? Разве все это плохо? Разве с тобой быть плохо?! Общаться плохо?! Почему…