Читаем Шкатулка императора полностью

Промелькнувшее сомнение, заставило вздрогнуть Мартинеса-младшего, уже почувствовавшего себя наследником богатств великой империи. А почему предыдущий владелец шкатулки выставил ее на торги «Кристис»? Неужели, он не слышал о золоте русских царей в швейцарском банке? Судя по борьбе за этот лот, тайну знали многие. Очевидно, содержание письма Павла I просочилось в прессу, и кто-то быстро сопоставил факты. Впрочем, он, Влахель, никогда не задумывался ни о письме, ни о его содержании. Так бы и жил спокойно, если бы не этот Гридман. Стало быть, подозревавших о том, что в шкатулке, возможно, скрыта информация о доступе к счетам русских царей, не так много.

Хосе-Луис вспомнил свою встречу с Гридманом в ресторане «Белый лотос». Впечатление, как об очень богатом человеке, после событий с продажей никеля дополнилось мнением, как об очень удачливом игроке на бирже. Теперь же этот загадочный русский еще больше вырос в глазах директора. Если истинный владелец «Эсмиральды» потребовал купить шкатулку императора любой ценой, значит, он уверен, что ключ к царским сокровищам еще находится в шкатулке. Иначе стал бы он так разбрасываться деньгами! Значит, прежний хозяин раритета просто не знал, а, может, и не нашел ничего. Влахель стал убеждать себя, что ключ еще находится в шкатулке.

Дрожащими руками Мартинес-младший взял письмо, написанное когда-то Павлом I, и поднял, чтобы посмотреть на просвет. Водяные знаки российского герба с двуглавым орлом едва различались через плотный лист. Рядом с витиеватой росписью, справа от даты, виднелись две маленькие капельки чернил.

Наверное, император расслабился, когда подписывал письмо, и рука его дрогнула. Тут директора трудно было провести. По долгу службы он часто изучал документы клиентов, разглядывая не столько, что там написано, сколько – как это сделано, а особенно, – как выглядит подпись. Это говорило о многом. Не случайно, имея возможность все печатать на принтере за клиента, его заставляют заполнять бланк или от руки писать заявление. Казалось бы, какой прок в том, что клиент небрежно напишет слова или цифры, которые потом операционист перепечатает заново. Остается не только образец почерка, остается след, по которому специалист многое скажет и о самом клиенте, и его состоянии.

Если кто-то подделывал документ, то и текст, и подпись, и дата будут выглядеть одинаково аккуратно, поскольку жулик все время держит себя в напряжении до последней точки. Мелкие огрехи по всему листу говорят, что автор не напрягался вовсе и относился ко всему написанному небрежно, поскольку его это не волновало. Самое интересное, когда текст написан аккуратно, а в подписи или дате есть почти незаметное отклонение от текста. В этом случае с большой долей вероятности можно утверждать, что важный документ является подлинным. Автор, сосредоточившись, с волнением выводил важные для него строки, стараясь не допустить огрехов. Его цель была донести до будущего читателя свою мысль максимально корректно, а вот подпись для него была менее важна.

Именно так выглядело письмо Павла I. Влахель не был графологом и не мог утверждать, что именно рука русского императора держала перо два века назад. На этот случай у него был сертификат «Кристис», в котором была ссылка на экспертизу. Специалисты с большим авторитетом в подобных делах подтверждали – письмо подлинное. Все сходилось. Значит, он держит в руках настоящее послание одного монарха другому. За сто лет до краха русский царь уже знал о надвигающейся трагедии и предупреждал своего последователя. У Николая II оставалось еще более десяти лет до 1917 года. Похоже, провидец, сообщивший Павлу I о катастрофе его рода, знал, что ничего нельзя изменить. Силища, которая собиралась крушить империю, была непреодолима. Последнего русского царя только предупредили. Шансов, чтобы что-то изменить, у него не было.

Никаких намеков на счета и сокровища, распоряжения и завещания в письме Влахель не нашел. Только предупреждение, сочувствие и упование на Бога во спасение. М-да, каково было жить десять лет в ожидании катастрофы, сознавая ее неизбежность. Наверное, поэтому такая покорность была отмечена всеми историками у последнего русского царя. Он знал и смиренно шел к смерти. Всей семьей. Единственное, что было под силу Николаю II, это позаботиться о фамильных сокровищах. Ну, не оставил же он их на произвол судьбы, вернее, – на разграбление. Все, что можно было вывезти, заблаговременно вывезли из страны. Романовы все знали и готовились.